Не родись богатой, или Синдром бодливой коровы - Галина Куликова

– Действительно… – пробормотала Люся. – Как ты не подумала? Не мог же он ему соврать?

Поднявшись на ноги, Настя тщательно изучила визитку. «Константин Алексеевич Ясюкевич, психолог». И вовсе не «КЛС» было написано в углу визитки, а «АЛЕЯК». «Надо позвонить этому гипнотизеру – „на щечке родинка“ – и сказать ему пару ласковых слов», – сердито подумала Настя.

– Вот что интересно, – она поделилась с Люсей внезапно возникшей мыслью. – Я начала искать компанию «Клин Стар» только потому, что была уверена – именно там работает усатый. А убедил меня в этом компьютерщик Владимир, уверяя, что на визитке усатого я видела буквы «КЛС». Но на самом деле буквы на визитке совсем другие. А усатый тем не менее имеет непосредственное отношение к «КЛС»!

– Это просто совпадение, – успокоила ее Люся. – Как еще это можно объяснить?

– В отличие от тебя я не люблю совпадений, – поежилась Настя и повторила: – Ясюкевич. Значит, этот Ясюкевич не работает в «Клин Стар». Он психолог центра «АЛЕЯК». Но что тогда он делал в офисе «Клин Стар»?

Петров, все это время боровшийся со сном, не выдержал пытки и плотно закрыл глаза.

– Эй! – окликнула его Люся. – Ты, кажется, хотел записать телефончик. Давай пиши.

Петров не реагировал. Когда Люся толкнула его в плечо, он неожиданно покачнулся и начал заваливаться на бок, рискуя свалиться с табуретки.

– Ой-ой-ой! – закричали подруги и, подхватив его, прислонили к стене.

– Отрубился, – сообщила Люся. – Вероятно, у человека было временное просветление, а теперь он снова в отключке.

Она взяла его записную книжку и раскрыла.

– Смотри, что тут написано! В экстренных случаях звонить по телефону… Спросить Ларису. Круглосуточно. Как ты считаешь, у нас экстренный случай?

– Еще бы, – мрачно сказала Настя. – Звони не мешкая.

Люся потерла переносицу и подумала вслух:

– Раз круглосуточно, значит, нас не пошлют.

Она схватила телефон и быстро набрала номер, сверяясь с книжкой.

– Алло! – после первого же гудка трубку сняла женщина. – Я вас слушаю.

– Можно Ларису? – осторожно поинтересовалась Люся. – У нас тут э-э-э… Петров. Он… Э-э-э…

– Мишук! – звонко закричала женщина, по-видимому прикрыв трубку рукой. – Он нашелся! – Ее голос снова ударил по Люсиным барабанным перепонкам. – Куда за ним приехать?

Люся быстро продиктовала адрес и попросила:

– Только вы не звоните, а постучите, у нас дети спят.

– Послушайте, а как он к вам попал? – весело спросила невидимая Лариса.

– Понимаете, – объяснила Люся, заведя глаза к потолку. – Он лежал на балконе у брата…

– Так-так, – поощрила ее Лариса, очевидно, находя рассказ страшно забавным.

– И балкон обвалился.

– Что вы говорите?

– Мы подобрали его внизу и хотели подвезти до дому, но он заснул, не успев сообщить адрес.

– А наш телефон вы как узнали?

– У него из кармана выпала записная книжка…

– Чего ты перед ней оправдываешься? – горячо зашептала Настя. – Пусть скажет спасибо, что мы не выкинули его на помойку!

– Спасибо вам, – с чувством произнесла Лариса. – В прошлый раз его отнесли на помойку и сгребли вместе с мусором.

Лариса и Мишук приехали за Петровым примерно минут через сорок. На улице начался дождь, и оба они были в одинаковых желтых дождевиках с капюшонами, оба улыбались, показывая ровные влажные зубы, и относились ко всему как к забавному приключению.

– А вы ему кто? – напоследок поинтересовалась Настя, провожая процессию до лифта.

Мишук держал Петрова под мышки, Лариса – за ноги. Рука Петрова безжизненно свисала вниз, поскребывая пальцами выщербленную плитку.

– Мы его коллеги, – сообщила Лариса. – Наркологи. Занимаемся срочным вытрезвлением граждан. Доктор Петров проводит на себе опасный эксперимент – пытается влезть в шкуру тех, с кем имеет дело. – Настя с Люсей переглянулись и прыснули.

– Смотрите, чтобы эта шкура к нему не приросла, – предупредила Настя уже закрывшуюся дверь лифта.

– Наверное, ты чувствуешь себя виноватой, – заметил за завтраком Люсин муж Петя, указав глазами на свою загипсованную ногу.

«Пить надо меньше», – подумала про себя Настя, но вслух, конечно, ничего не сказала, потому что муж лучшей подруги – существо неприкосновенное. Он всегда выше критики.

– Сам виноват, – тут же встряла Люся, подсовывая Пете еще один тост.

– Я?! – до глубины души возмутился тот. – Я споткнулся об изгородь палисадника, когда шел на правое дело!

– У пьяных всегда так: и заборы слишком высокие, и рюмки слишком большие, – отрезала жена.

Семейное достояние Коротковых – двухлетних близняшек Полю и Толю – бабушка на несколько часов забрала на прогулку в парк, поэтому завтрак проходил без вокального сопровождения.

– Кофе я отнесу тебе в комнату, – не допускающим возражений тоном сообщила Люся мужу. – Нам с Настей надо пошептаться.

Недовольно ворча, Петя потянулся за костылями.

– Не прикидывайся рассерженным! Я в курсе, что через пятнадцать минут на экране появится твоя любимая Лусия Мендес!

– Петька что, правда смотрит сериалы? – не поверила Настя.

– Боюсь, что он втянется, и когда снимут гипс, я не отскребу его от дивана.

– Хорошо тебе сейчас – вся семья дома.

– Хорошо?! Ты просто не знаешь, что такое домашнее хозяйство! Это Бермудский треугольник, в котором исчезают молодость, продукты и тонны стирального порошка. А муж у меня теперь как третий близнец. Кроме того, раньше мы встречались только по выходным, и я не подозревала, какой у него мерзкий характер. Впрочем, это все проза жизни. Давай-ка лучше поговорим о том, что тебе удалось узнать по поводу Любочки Мерлужиной. Подведем, так сказать, итоги.

Настя охотно откликнулась на это предложение. Ей и самой хотелось обсудить все, что случилось.

– Итак, – начала она, – Любочка Мерлужина уехала из загородного дома в Москву, сказав мужу, что несколько ночей проведет у тетки. Накануне самоубийства я встретила ее в ресторане под руку с усатым мужчиной.

– Теперь мы знаем его фамилию, – перебила Люся, – поэтому, чтобы не сбиваться, называй усатого как положено – Ясюкевичем.

– Хорошо. Итак, накануне самоубийства Любочка ужинает в ресторане с неким Ясюкевичем. Он не разрешает ей отходить от него далеко и внимательно слушает, о чем мы с ней говорим. Любочка находит предлог, чтобы передать мне записку, где черным по белому написано: «Меня хотят убить». Утром выясняется, что она покончила с собой в городской квартире, оставив странное предсмертное письмо.