Шерлок Холмс. "Исчезновение лорда Донерли" и другие новые приключения - Н. М. Скотт

– И обратно он ушел тем же путем, – заметил Холмс. Он вдохнул свежего воздуха, огляделся и прибавил: – Я сейчас, Ватсон. Только прогуляюсь по саду, полюбуюсь вон теми розами у стены.

Послышался пронзительный свисток паровоза. Повернув голову, я увидел пассажирский состав, медленно ползущий по насыпи. Когда поезд исчез за поворотом и дым рассеялся, я с удивлением увидел, как мой коллега карабкается на садовую стену и спрыгивает с другой стороны. Вскоре он уже стоял на вершине насыпи, в своем элегантном дорожном пальто и охотничьей шапке, и осматривал пути.

Вернувшись в дом, Холмс продолжил обследование французского буфета, где хранилась золотая посуда. Когда он опустился на четвереньки и с лупой полез под буфет, Браун ехидно поинтересовался:

– Неужели вы хотите найти там тело Кланторпа, сэр?

– Нет, – отвечал мой коллега, вставая и отряхиваясь. – Но кое-что я все-таки нашел. Взгляните – оловянная пуговица.

Находка ничуть не заинтересовала инспектора. Вместо того чтобы рассмотреть ее, он предпочел поделиться с нами своими соображениями относительно хронологии событий:

– На данный момент нам известно, что из пивной трубочист покатил свою тележку через дорогу на Нортальт-авеню. Как вы помните, стоял густой туман, но Хэрриет Уимпол, живущая напротив в доме номер 49, видела, как Кланторп, в домашнем халате, расхаживает у себя в гостиной и курит сигарету. Времени было около одиннадцати. Лок, должно быть, прокрался в сад через боковую калитку, а затем проник в кабинет, сломав дверной замок. Но хозяину удалось застать вора на месте преступления, поскольку тот, судя по повреждениям замка и щеколды, не мог действовать бесшумно. В возникшей схватке трубочист убил старика. Затем он погрузил тело и посуду в тележку, вышел тем же путем и где-то их спрятал. Наверное, на одной из садовых делянок поблизости…

– Прошу прощения, – перебил инспектора мой друг. – Но стена в дальнем конце сада запачкана кровью. А за стеной я нашел вот это! – Он вынул из кармана и показал нам вторую оловянную пуговицу – точь-в-точь такую же, что и первая.

– Вы меня разочаровываете, мистер Холмс, – вздохнул Браун. – Невдалеке высокая железнодорожная насыпь, а за насыпью – жилые дома. Одному человеку ни за что не удалось бы переправить тело и посуду через стену и дальше.

– А что, если у него был сообщник?

– Как бы там ни было, Альберт Лок заслуживает виселицы, – самоуверенно заявил Браун. – Не кто иной, как комендант Пентонвильской тюрьмы рассказал мне, что две недели назад, когда его доставили, он был в грязном пальто по колено, на котором не хватало двух пуговиц.

Поскольку в прошлом мне уже доводилось сопровождать Холмса в эту тюрьму, я знал, насколько это безрадостное место и что редкому узнику удается покинуть ее стены. Пока кеб вез нас по Каледониан-Роуд, я невольно жалел Альберта Лока, для которого, виновен он или нет, Шерлок Холмс оставался последней надеждой. Солидные улики, собранные против него полицией, и тот факт, что компания убитого Кланторпа пользовалась услугами королевского адвоката сэра Чарльза Биддлингтона, не прибавляли трубочисту шансов на спасение. Скорее они равнялись шансам слепого и однорукого инвалида попасть из винтовки в яблочко.

После кратких переговоров с комендантом тюрьмы нас проводили в камеру, где содержался Альберт Лок.

Когда мы вошли, трубочист понуро сидел на грубой деревянной скамье, опустив голову и теребя рукав полосатой куртки. На столе перед ним стоял нетронутый обед – суп и картофель. Видно было, что он совсем пал духом.

– Я скажу вам, господа из Линкольн-Инн, что говорю всем: я ни в чем не виноват, – устало произнес Альберт Лок. – Я никого не убивал, и меня вздернут за преступление, которого я не совершал.

Сказав так, он схватился за голову, и здесь, в этой мрачной камере, мне снова стало жаль его, ибо выражение страшного отчаяния и тоски на его лице было не передать словами.

– Что вы притащили? – грубо спросил он, увидев у Холмса сверток в коричневой бумаге. – Опять какие-то поповские книжки?

– Вовсе нет, – ответил Холмс и развернул бумагу. – Мне бы хотелось услышать, что вы скажете насчет этого старого пальто, мистер Лок.

– Это мое пальто, сэр. Другого у меня и нет. Я давным-давно купил его у одного еврея, торговца рыбой.

– Хм… вы видите, что тут не хватает двух пуговиц?

– Что ж, если меня не повесят и не засыплют потом известью на тюремном дворе, то я попрошу жену пришить пуговицы.

Холмс вынул из кармана две пуговицы, что нашел ранее, и сравнил их с теми, что были на пальто. Нельзя было не заметить, что пуговицы, хотя и отлитые из одного дешевого сплава, отличаются.

– Видите, Ватсон? На тех по краю бурая кайма, а эти и размером меньше, и кайма у них зеленого цвета.

– Не тот размер! – проворчал Альберт Лок. – Но я все равно благодарен вам, сэр, за подарок.

– Что ж, других вопросов к вам пока нет, мистер Лок. Спасибо, что уделили нам время. До свидания!

– Могу я знать ваше имя, сэр? – спросил озадаченный трубочист.

– Меня зовут Шерлок Холмс, а это мой коллега доктор Ватсон, – ответил Холмс, в то время как я уже колотил в дверь, давая знать надзирателю, что наша краткая беседа окончена.

Затем мы сели в поезд и отправились в Брикстон. Вопреки моим ожиданиям, мы не вернулись на Нортальт-авеню, а поехали дальше – в Херн-Хилл. Всю дорогу я курил и смотрел в окно на проплывающие мимо городские пейзажи. Не доезжая до платформы Херн-Хилл, поезд остановился на красный свет, чтобы пропустить «особый». Когда тот уже проехал, а наш поезд еще не тронулся, Холмс вдруг схватил меня за руку и распахнул дверь купе.

Мы спрыгнули на насыпь и, дождавшись, пока поезд отойдет, пошли по шпалам. Вскоре мы наткнулись на покосившуюся железную сторожку. Надпись над входом объясняла ее назначение: «Путевой пост 16-19 1/2».. Поскольку дверь была заперта, мы проникли внутрь через небольшое окно. В сторожке было сыро, на полу валялись старые газеты и сломанные трубки из глины. Из достойных внимания предметов был чайник на верстаке у стены, инструменты, лопаты в углу, а еще пузатый холщовый мешок, в каких хранят картошку.

Холмс наклонился и поднял с пола газету – посередине темнело большое бурое пятно.

– Кровь! – догадался я.

– И не только здесь. – Холмс шагнул в угол и провел рукой по мешку. – Да это же краденая золотая посуда, Ватсон. Нам надо быстрее уходить отсюда. Аккуратнее, старайтесь ничего не касаться.

Мы выбрались через окно, пропустили очередной поезд и двинулись в направлении станции. Было уже темно. Впереди виднелись освещенные окна будки стрелочника. При нашем приближении из будки выглянул человек и крикнул:

– Эй вы! Что вы там делаете на путях?

– Мы железнодорожная инспекция! – начальственным тоном ответил Холмс.

– Тогда поднимайтесь ко мне, согрейтесь. Только будьте осторожны, джентльмены, ступени очень шаткие, я вам посвечу фонарем.