Фронтовик. Убить "оборотня" - Юрий Корчевский

После второй остановки Андрей не выдержал:

– Ты чего такой дерганый, лейтенант?

– Ты как разговариваешь со старшими, сержант? Я на тебя твоему руководству пожалуюсь.

Андрей замолчал. Ненормальный какой-то!

Когда они за полночь уже въехали в поселок, лейтенант стал показывать дорогу:

– Направо и потихоньку, там дорога плохая. За мостиком налево.

Промелькнул в свете фар щит с надписью «Проезд и проход запрещен. Запретная зона».

Андрей нажал на тормоз:

– Дальше ехать нельзя.

– Нам можно, – самодовольно ухмыльнулся лейтенант. – Там у нас полигон, пункт прибытия.

Машина проехала еще с полкилометра и уткнулась в закрытые ворота.

На звук мотора вышел караульный с автоматом.

Лейтенант спрыгнул с подножки, показал документы. Солдат открыл ворота, и Андрей тронул машину.

Они проехали еще немного, и лейтенант показал направо:

– Вот к тому кирпичному зданию, и у торца остановись.

Андрей так и сделал.

– А теперь глуши мотор и иди со мной.

Лейтенант завел его в дежурное помещение.

Навстречу ему поднялся капитан с усами «а-ля маршал Тимошенко», а если проще – с небольшой щеточкой на верхней губе.

– Ты что-то припозднился сегодня, Кононыхин…

– Водителя внезапно скрутило. В больнице заподозрили прободную язву, пришлось брать милиционера с поста.

– А я уж подумал – для пущей маскировки. – Капитан раскатисто захохотал. Когда он прошел мимо Андрея, на того дохнуло водкой.

– Ты садись, соратник-помощник. Отдохни чуток!

Андрей уселся на скамью, лейтенант присел рядом.

Капитан и несколько солдат вышли из комнаты. Вскоре капитан вернулся один.

– Сколько у тебя по бумагам?

– Восемь.

– Все верно. Давай, распишусь о приемке. – Капитан поставил размашистую подпись.

Хлопнула дверь грузовика, Андрей дернулся.

– Сиди! – жестко сказал лейтенант. – Не твое дело.

Прошло полчаса. Совсем недалеко, метрах в ста, застрекотало несколько автоматов. «ППШ», – сразу определил про себя Андрей.

Еще через полчаса вошел капитан. За ним ввалились солдаты.

– Будешь? – Капитан достал из письменного стола бутылку водки. Он обращался к лейтенанту, как будто Андрея тут вовсе не было.

– Не, мне еще перед начальством стоять.

– Как знаешь, было бы предложено. – Капитан снова заржал.

Андрею стало не по себе. Какие-то черные дела здесь происходят.

– Так я поехал? – спросил лейтенант.

– Валяй! Сделал дело – гуляй смело!

Лейтенант и Андрей вышли.

– Скотина пьяная! – процедил лейтенант сквозь зубы. – Поехали!

Андрей завел двигатель.

Они подъехали к пропускному пункту. Там уже стоял другой грузовик, водитель которого собрался заезжать. Пришлось немного попятиться задом и уступить дорогу.

Ехали молча. Когда въехали в город, Андрей спросил:

– Куда?

– На Лубянку.

Пока подъехали к нужным воротам, пришлось немного попетлять. Внутрь, во двор, Андрея не пустили. Из караулки вышел водитель и сам загнал грузовик во двор.

– Жди! – коротко приказал чекист.

Вскоре он вышел и вручил ему бумагу.

Андрей развернул ее и прочитал: «Сержант Фролов оказывал помощь Московскому управлению НКВД с 21-го часа второго марта по 5 часов третьего марта». Печать, подпись.

– Свободен, Фролов.

Да, ничего себе попал! Теперь до райотдела топать, оружие сдавать, бумагу. А впрочем, домой идти смысла нет. Пока он дойдет, опять на службу пора. Можно в отделе на диване вздремнуть немного.

Идти пришлось полтора часа.

Дежурный по отделу посмотрел на его заляпанные сапоги, покачал головой, взял бумагу:

– Ты где был?

Андрей рассказал.

Дежурный был старшина в возрасте, сидел на этой должности много лет, соответственно, видел и знал тоже много.

– Фролов, ты бы язык за зубами держал. Мне сказал, а больше – никому, даже капитану.

– Да что такое?

Старшина наклонился к Андрею:

– Место нехорошее – Коммунарка. Людей расстреливают там. Ну – тех, кого к «вышке» приговорили. Только – никому, молчи! Иначе самого туда в грузовичке отвезут.

В мозгу Андрея как будто калейдоскоп сложился. Грузовик с надписью «Хлеб», отдаленное от Москвы место, треск автоматов. Как же он сам-то не догадался?! А еще бывший разведчик!

На душе стало гадко: своими руками людей на казнь привез! И ладно бы уголовников – расстреливали все больше политических. Вернее, вешали на людей такие ярлыки, потому как приговаривали к высшей мере пролетарской защиты – расстрелу – людей, к политике вовсе не причастных, например священников.

Массовые репрессии, утихнувшие было во время войны, вновь возвращались. Вскоре начнется дело «врачей-вредителей», сфабрикованное по доносу. И только смерть «вождя всех народов» товарища Сталина в марте 1953 года остановит кровавое колесо.

Андрей улегся на диване в свободном кабинете, но сон не шел. На душе было муторно. Он поднялся и подошел к дежурному:

– Выпить есть?

Старшина внимательно посмотрел на него, нагнулся и вытащил откуда-то снизу два граненых стакана и бутылку самогона.

– Первач!

Разлил по половине стакана.

Молча, не чокаясь, они выпили.

Крепкий самогон показался Андрею водой, и он протянул стакан старшине.

– Капитан утром ждет! – помотал головой старшина, потом вздохнул и снова плеснул в стаканы немного самогона.

Они снова выпили. Закуски – никакой, даже хлебной корочки нет.

– Спасибо, старшина, выручил. На душе муторно.

– Это хорошо. Стало быть, есть еще она, душа-то.

Андрей удивился. Старшина с виду – служака дубовый, а изрек, как философ. Не так он, оказывается, и прост.

Андрей снова завалился на диванчик. Показалось – только глаза прикрыл, а старшина уже за плечо трясет:

– На, заешь, а то духан сивушный в комнате стоит.

Старшина протягивал ему кусок хлеба и два соленых огурца. И где он их только взял? Ночь ведь!

Хлеб и огурцы Андрей съел. Больно голоден был, ведь вчера без обеда и ужина, да еще почти сутки на ногах. Честно говоря, устал: несколько ночей толком не высыпался, и голова была чумной.