Ночной гость, или Бабочка на огонь - Екатерина Гринева

– Никаких, – отрывисто бросила я.

– Девчонка удрала – с документами и деньгами! А ты хочешь уверить меня, что она бесследно растворилась в воздухе?

– Похоже на то.

– Люди бесследно не исчезают, – твердым тоном сказал Вениамин, словно открывая мне величайшую истину.

Я хорошо знаю эту его манеру: говорить веско, со значением. И обычно это происходит в том случае, когда он уже готов сорваться и устроить мне разнос. Я закусила губу. Чертов ветер! Я не успела надеть перчатки, и мои руки, чувствительные к холоду, моментально покроются цыпками…

– Надо искать! – заявил он.

– Я пробую…

– В квартире все осмотрела?

– Естественно. Следы она успела замести хорошо. Или… помогли ей.

– Версия? Похищение, или она сама удрала? К чему ты склоняешься?

– Скорее второй вариант. Нужно все как следует обдумать.

– С Велтой ты говорила?

– Конечно, Вениамин. Все, как мы договаривались…

– Ясно. Я тебе звонил в Новый год, – как бы мимоходом сказал он. – Но ты не брала трубку. Я хотел поздравить тебя, но не получилось. Ты была где-то в другом месте?

Я затаила дыхание. Это очень приятно, чертовски приятно! И если бы это случилось еще год тому назад, я бы испытала приступ радости, но сегодня я почему-то ничего не почувствовала.

– Я… спала. Очень устала и легла спать. Отрубилась, и все.

– На тебя это не очень-то похоже… – Он издал краткий смешок.

– Так получилось.

Возникла пауза.

– Что-то еще? – спросила я.

Но он уже повесил трубку.

– Чертов сукин сын! – громко сказала я вслух, пряча сотовый в сумку.

Какая-то парочка, налетев на меня, попятилась, раздался звонкий смех. Это наши российские туристы, услышав «родное ругательство», отреагировали на него взрывом смеха.

Настроение у меня после этого разговора резко испортилось. И я знала, почему. Последние шесть лет я была в сильнейшей зависимости от Вени. Он оказывал на меня сильное, почти гипнотическое влияние. Его тело, упругое, без капли жира, короткий ежик каштановых, с легкой проседью, волос, карие глаза, ямочка на подбородке, сильные руки… Даже звук его голоса волновал меня и заставлял сжиматься… Но сейчас этого почему-то не произошло… То ли я устала, то ли меня раздражала эта Регина, исчезнувшая непонятно в каком направлении и не оставившая никаких следов… Завтра нужно найти секс-шоп «Лорелея». Хорошо, если там ее вспомнят как постоянную клиентку. Это была бы удача!

И вдруг меня осенило: наверняка, несмотря на Новый год, этот магазин работает, ведь в Новый год самая выручка – все хотят развлекаться и веселиться…

Я забила название магазина в интернет-поиск в своем сотовом, и вскоре высветился адрес секс-шопа – с указанием, что он работает двадцать четыре часа в сутки. По счастливой случайности он находился недалеко от центра. Впрочем, Таллин – довольно-таки уютный и компактный город по сравнению с Москвой, раскинувшейся вширь и в длину. Расстояния в отличие от Первопрестольной тут были небольшими.

Итак, Регина Лиховцева внезапно исчезает перед самым Новым годом – с крупной суммой денег и секретными бумагами. Дело складывается следующим образом: Регина, оставшись одна в офисе, проходит в кабинет Соболева и открывает сейф. Значит, она каким-то образом узнала код. Или она – умелая взломщица, что тоже нельзя сбрасывать со счетов. Тогда получается, что все гораздо сложнее и более запутанно: ее внедрили в банк специально; у нее были сообщники; и план этот составили задолго до момента его воплощения в жизнь.

Первоначальная версия, что ее похитили, отпадает. Я бы еще добавила, что готовиться к побегу она начала явно задолго до своего исчезновения.

В секс-шопе «Лорелея» царил полумрак, высокая белокурая продавщица о чем-то разговаривала с парнем в черной кожаной куртке. Она бросила на меня мимолетный взгляд и углубилась в беседу. Я топталась у входа, надеясь, что продавщица обратит на меня внимание. Но она – то ли нарочно, то ли действительно была занята – делала вид, что меня просто не существует. Подождав еще немного, я решилась:

– Девушка!

Она вздернула подбородок и нахмурилась.

– Вы ко мне? – в голосе слышался сильный акцент.

– Да. Я хотела задать вам пару вопросов.

– Видите, я занята, не могу с вами пообщаться.

– Вижу. Могу подождать. Только хотелось бы побыстрее.

– Ничем не могу помочь.

Парень с интересом посмотрел на меня.

– Могу уступить девушке, загляну чуть позже. – Он говорил по-русски без акцента. – Сбегаю в магазин, это рядом.

По виду продавщицы было ясно, что она крайне недовольна таким поворотом дела. Ей бы хотелось меня помурыжить как следует. А тут весь кайф обломали!

Дверь стукнула, и мы с ней остались вдвоем.

– Минутку! – Она сделала вид, что ей надо уйти.

– Я тоже сейчас уйду. Вы хотите поиграть в эти игры? Зачем? Мне просто нужно получить от вас кое-какую информацию.

Внезапно я поняла, что эта стерва не расскажет мне ничего, даже если я очень сильно попрошу ее об этом. Просто из вредности. Так что придется мне пускать в ход старое испытанное средство: деньги. Я достала из кошелька пятьдесят долларов.

– Это – за информацию. – И бумажка легла на прилавок.

Быстрым движением продавщица смахнула деньги в ящик и выжидательно уставилась на меня.

– Слушаю! – При этом смотрела она не на меня, а куда-то мимо.

– Меня интересует одна девушка, она была постоянной клиенткой вашего магазина.

– Какая девушка? – Продавщица насторожилась.

Я достала фотографию Регины и предъявила ее продавщице. Она смотрела на нее минуту-другую, потом перевела взгляд на меня:

– И что?

– Вы ее знали?

– Да.

– Как часто она заходила к вам?

– Мы учет своим покупателям не ведем. Но она сюда приходила…

– Какого рода товар она покупала?

– Разный. В основном корсеты, красивое белье, эротические игрушки.

– Когда она была у вас в последний раз?

Продавщица поджала губы:

– Точно сказать не могу. Может быть, неделю назад или больше.

– Она ничего вам не сказала?

– А что она должна была сказать? – ответила девушка вопросом на вопрос.

– Не собиралась ли она куда-нибудь уехать?

Она сделала едва уловимое движение, и я поняла, что это – мой шанс, и если я упущу его, буду полным лохом. Не колеблясь, я достала еще одну купюру. На этот раз достоинством в сто евро.