Деньги для киллера - Татьяна Полякова

— Конечно. Я в машине. Пока.

Он улыбнулся. И поцеловал меня в висок, как видно, желаяуверить, что явился на любовное свидание. Несколько опрометчиво, есливспомнить, где он сегодня ночевал, впрочем, такие пустяки вряд ли его волнуют.

Через час я шла к его машине. Мартышки отсутствовали, видно,их брали только в ночные заведения для солидности. За рулем был сам Витька, онвышел мне навстречу, всем своим видом демонстрируя безграничное счастье. Я тожев долгу не осталась. Мы сели в машину, он меня разглядывал и улыбался, потомспросил:

— Тебя удивил мой визит?

Я пожала плечами.

— Немного. В любом случае, я рада тебя видеть.

— Где предпочитаешь ужинать? Итальянский ресторан?

— Я даже не знала, что такой есть.

— Открылся пару месяцев назад.

И мы поехали в итальянский ресторан.

Рахматулин улыбался, поглядывал на меня со значением иболтал о пустяках. Я тоже не отставала от него. Если он рассчитывал, что яначну говорить о делах, то совершенно напрасно. Конкурс улыбок продолжался, ноболтать весело и беззаботно становилось все затруднительней, особенно мне:итальянская кухня была явно не для моего желудка.

Прошел час, не меньше, и Рахматулин наконец не выдержал,закурил и сказал совершенно некстати:

— Мои люди пробовали узнать, куда испарился ваш Славка.

— И что? — убирая улыбку, спросила я.

— Никаких следов. Никто никогда этих парней не виделраньше и ничего о них сказать не смог.

— Понимаю…

— А по поводу медальона я кое-что должен тебе сообщить:он принадлежал моему другу, скорее всего его уже нет в живых, он исчез в концеапреля.

— Ты думаешь? — очень натурально ужаснуласья. — Боже мой, но ведь тогда выходит… какой ужас… — подобные идиотскиефразы иногда очень полезны. — Но почему ты не сказал об этом вчера?

— Видишь ли, я должен был кое-что проверить.

— Ясно. То есть ничего не ясно, но, наверное, ты лучшезнаешь, как поступить, — тут я продемонстрировала испуг, что было совсемнетрудно в подобной ситуации, и пролепетала:

— Выходит, мы оказались замешанными в убийстве, я хочусказать, если твой друг убит, а к нам попал его медальон…

Какой ужас…

— Тебе нечего бояться.

Как бы не так. Гадай теперь, с чего это он решил со мнойоткровенничать.

— И вот еще что. Может быть, в ближайшее время у васпоявятся новые знакомые.

Я хотел бы о них знать.

Так вот оно что: нас решили разыграть втемную. Хорош уСоньки одноклассничек, ничего не скажешь.

— Я не очень поняла, — прикинувшись дурочкой,растерянно пробормотала я.

— А тебе и не надо ничего понимать.

Просто, если кто-то начнет проявлять к вам интерес, скажимне.

— Хорошо, — с видом полного замешательстваответила я.

— Вот и отлично. Софе пока об этом ни слова. Онаженщина на редкость эмоциональная, не хочу ее путать, — он пленительноулыбнулся и погладил мою ладонь, как видно, решив, что это меня успокоит.

Успокаиваться я не желала, посидела пару минут с очумелымвидом и опять полезла к нему с вопросами.

— Витя, но ведь тогда выходит, что на кладбищепроизошло… я хочу сказать… а вдруг его там похоронили? В этой самой яме? Надозаявить в милицию… извини, — опомнилась я очень натурально.

— Могила пуста. Я проверил сегодня утром. Видимо,старикан спугнул кого-то и труп убрали.

Я слушала, теряясь в догадках: зачем он врет?

— Кошмар какой-то, — прошептала я и достала платокиз сумки, давая тем самым понять, что сейчас зареву.

— Уверяю тебя, бояться нечего. Ни тебе, ни Софе.

— Мне нужно выйти, — сказала я, поднимаясь.

Когда я вернулась из туалета, Рахматулин разговаривал потелефону. Он был в таком бешенстве, что даже не заметил меня. Я сочла за лучшеепритормозить.

— Я сказал, свои деньги ты получишь.

Дай мне время, — пауза, а потом:

— Кому ты грозишь?

К моменту моего появления за столом Рахматулин уже пришел всебя, но дышал еще тяжело, а взгляд его блуждал. Кто-то явно не давал ему житьспокойно. Его интерес ко мне заметно угас, все, что он хотел сказать, уже былосказано, а продолжать светскую беседу ему что-то мешало, мыслями он был далеко.Сославшись на усталость, я попросила отвезти меня домой, что он и сделал весьмаохотно. Но домой я не торопилась, кое-что не давало мне покоя, и я решилапотратиться. Взяла такси и поехала на дачу, дача интересовала меня мало, а воткладбище — чрезвычайно. Таксист слегка обалдел, и было с чего — кому придет вголову заявляться на кладбище в такое время.

Я рассказала совершенно идиотскую историю о дурных снах исрочной необходимости навестить могилу бабушки. Я и в самом деле постояла минутпять возле одной могилы , но занимало меня место по соседству.

Крапива продолжала расти, никем не потревоженная.Удовлетворив свое любопытство, я вернулась домой.

В кухне сидела Сонька.

— Ждать замучилась. С Витькой развлекалась?

— А ты откуда знаешь?

— На работу звонила. Тетя Клава сказала, что тебявстречал обалденно красивый мужик на шикарной тачке.

— Что, прямо так и сказала?

— Нет. Но те слова я уже забыла. В общем, дурак поймет,кто тебя посетил. Что, плохи дела?

— Может, бывают и хуже.

— Чай пей, мозги на место встанут.

За чаем я передала разговор с Рахматулиным и о своемпутешествии на кладбище сообщила.

— Вот гад, — выругалась Сонька, — а ведьвлюблен был. Чтоб ему в тюрьме сгнить! — Немного отдышавшись, онаспросила:

— Но если могилу не раскапывали, откуда он знает, чтотам пусто? Может, есть какой прибор, чтоб определить, есть ли что в земле?

— Чепуха это, Софочка, может, и есть такой прибор,только откуда он у Рахматулина? Витька поступил бы проще: сунул в лапымартышкам по лопате и велел: «Копайте».

— Но не копали. А он знает, что в могиле пусто. Нет,моих извилин на это не хватает.

А твоих?

— Моих тоже.