Джентльменское соглашение - Чингиз Абдуллаев

— Насколько я понял, некоторые из игроков намекали на еговозможные связи с преступным миром.

— Это тоже вам «только показалось»?

— Нет, это официальное заявление.

— У нас примерно такая же информация. И еще сведения изфранцузской полиции. Там тоже были недовольны связями погибшего с корсиканцами.Он жил длительное время в Ницце, а там свои проблемы с корсиканской мафией. Унего там была своя вилла, недалеко от Антиба.

— Вы думаете, что это мафия организовала его убийство?

— Не знаю. Мальсагов и Каплинский рассказали нам, чтоПалийчук имел проблемы с законом, даже сидел. В общем, погибший не был ангелом.Но мы все равно со вчерашнего дня проверяем всех сотрудников казино. Долженсказать, что там своя служба безопасности, и всех сотрудников проверяют многораз.

— А крупье мистер Джильберт? Его тоже проверяли?

— Это тот самый, который должен был организовать вашу игру?Его проверяли в первую очередь. Он работает в казино больше двадцати лет.Почему вы спрашиваете именно про него?

Дронго молчал.

— Опять «диарея»? — спросил Таунс. — Или официальноезаявление.

— Только мое беспокойство, — ответил Дронго. — Мне кажется,он в любом случае заслуживает гораздо больше внимания, чем то, которое вы емуоказали.

Таунс согласно кивнул.

— Я должен дать свои заключения до завтрашней сделки, —сообщил инспектор. — Если среди них есть убийца или преступник, то они не могутбыть покупателями такого известного футбольного клуба, являющегося одним изсимволов нашего Соединенного Королевства. И я возьму на себя большуюответственность, если промолчу или не сообщу о таких недобросовестныхпокупателях. У меня только сутки в запасе, и я обязан если не найти убийцу, тохотя бы составить мнение об этих людях. И оно не может быть ошибочным.

— Кажется, вы остались последней страной, где репутация ещечто-то значит, — проворчал по-русски Дронго.

— Что вы сказали? — не понял инспектор.

— Я сказал, что вы правы. Для покупки такого известногофутбольного клуба нужны люди с безупречной репутацией. Но боюсь, что даже ввашей старой Англии решающим фактором оказывается не репутация, а большиеденьги. Насколько я помню, именно об этом вы мне вчера говорили. Или выполагаете, что дома и поместья в Англии скупают люди с безупречной репутацией?Даже по либеральным английским законам любого из них можно пять раз привлечь ксуду за мошенничество, присвоение чужого имущества, расхищение, использованиедолжностного положения, не говоря уже о таких тяжких преступлениях, какорганизация убийств, хищений, краж, поддельные аукционы, фиктивные банкротстваи прочие бесчинства. Репутация важна только тогда, когда нет денег. Огромныхденег, господин инспектор. А на большие деньги можно купить молчаниежурналистов, сделать о себе прекрасные фильмы, выпустить умные книги, подготовитьрекламные статьи. В общем, деньги заменяют и совесть, и репутацию. Хотя орепутации во многих местах, в том числе и в вашей стране, думают чаще, чем особственной совести.

— Не я устанавливаю правила игры, — ответил Таунс. — Я прошувас только о помощи. Если до завтра вы узнаете новые подробности случившегосяили к вам обратится кто-то из игроков, то я попрошу вас сразу перезвонить мне.Считайте это моей личной просьбой.

— Хорошо, — Дронго поднялся. — Но я не думаю, что кому-то изних захочется меня увидеть после вчерашних событий. И еще одна просьба, — ондостал из кармана таблетку, которую забрал из флакона Миксона. — Я вчера забылдать вам это лекарство. Проверьте его, пожалуйста. Что это за таблетка?

— Откуда вы ее взяли? — спросил Таунс, разглядывая таблетку.

— Вчера она была среди других таблеток у Миксона.

— Тогда можете ее выбросить, — посоветовал инспектор. — Мыпроверили его флакон. Это лекарство для сердца. Там не было яда.

Дронго разочарованно забрал таблетку.

— Возможно, что я поторопился, — признался он. — Но вы всесделали правильно.

Таунс улыбнулся на прощание. Дронго кивнул и вышел изкабинета. Когда он выходил из здания Скотленд-Ярда, на часах было околоодиннадцати утра. Вспомнив, что он еще не завтракал, Дронго зашел в первоекафе, которое увидел на противоположной улице. Он включил свой телефон, которыйбыл отключен, когда он был в здании лондонской полиции. И не успел заказатьчай, как раздался звонок. Он недоуменно взглянул на аппарат, обычно в такое времяего не беспокоили. К тому же очень мало людей знали номер этого телефона. ВМоскве было около двух часов дня. Когда раздался голос Эдгара Вейдеманиса, онуже понял, что произошло нечто непредвиденное.

— Добрый день, — сказал Эдгар. — С раннего утра меняодолевают телефонными звонками. Просят найти тебя и передать, чтобы тыперезвонил Марку Семеновичу Миксону.

— Кому?

— Марку Семеновичу Миксону. Тот самый бизнесмен, о котороммы для тебя собирали сведения. Он просил, чтобы мы тебя нашли и договорились осрочной встрече. Сегодня в двенадцать часов дня по лондонскому времени он будетждать тебя в холле отеля «Гровнор». Это на Парк-лайн. Ты меня слышишь?

— Я все понял.

— Что у вас там произошло?

— Лучше не спрашивай. Вчера в казино умер один из игроков.Выпил из своего стакана и упал мертвым.

— Ясно. И ты там случайно оказался рядом.

— Вот именно — случайно. Можешь себе представить, что здесьпроисходит?

— Кто умер? Неужели Миксон?

— Нет. Алексей Палийчук.

— Палийчук? Этот тип уже давно нарывался на нечто подобное.Между прочим, он уехал из Киева, где его уже пытались убить. Взорвали его«Мерседес». Погибли водитель и охранник. А его самого не было в этот момент вавтомобиле.

— Когда это случилось?

— В прошлом году. В Киеве его знали как известногошантажиста. Все газеты писали о его связях с мафией. Мы переслали тебе досье навсех пятерых сегодня утром.

— Куда переслали? — не понял Дронго.

— На твою электронную почту, — ответил Эдгар. — У тебя женоутбук всегда с собой. Я специально узнал, в твоем отеле есть Интернет, и тыможешь подключиться. Я думал, что ты уже получил всю информацию. Мы работаливесь день с Леней Кружковым.

— Спасибо. Но я пока ничего не получил. Утром меня вызвали вСкотленд-Ярд.

— Ясно. Ты будь поосторожнее с этой компанией. Там все неангелы.

— Ангелов уже давно не осталось, — пробормотал Дронго. —Когда вам первый раз позвонили?

— Часов в восемь утра.