Мрак в конце тоннеля - Владимир Колычев

Луч фонаря уперся в женщину из нашей группы – кажется, ее кто-то называл Татьяна Викторовна, – которую тащили под руки зомби. Она билась в истерике, и я сдуру бросился к ней в безумной надежде вызволить ее из беды. Но из-за спин одних упырей появились другие, с кирками в руках; они быстро определили во мне чужака и бросились за мной. Увы, но инстинкт самосохранения заставил меня повернуть назад, а со стороны узла связи ко мне уже бежали другие мутанты. И мне ничего не оставалось делать, как втиснуться в проем перед выбитой дверью.

Пришлось пригнуть голову, чтобы продвигаться вперед по темной шахте, но, чтобы идти, совсем не обязательно было поворачиваться боком. Тоннель был достаточно широк для того, чтобы идти «во фронт». Правда, я все равно зацепил локтем несколько приткнутых к стене лопат.

Здесь не было укрепляющей обшивки, сдерживающей давление грунта, и потолок подпирали только вертикальные балки из деревянного бруса. Фонарь светил исправно, но все равно я стукнулся об одну подпорку головой, другую задел плечом, а одну выбил с места. Случайно выбил. Но именно это и подсказало мне идею, как избавиться от погони.

Дальше я стал сбивать подпорки со злым умыслом.

Земля за мной осыпалась, но, увы, далеко не так бурно, чтобы задержать погоню. Зато плечи разболелись – особенно левое, с той стороны, куда меня ударили в спину киркой. И коленки я отшиб, выбивая опоры между полом и потолком. Захромал. В конце концов пришлось отказаться от этой бестолковой идеи.

Чем дальше я шел вглубь, тем суше становился грунт на стенках тоннеля. Это значило, что ход этот рыли не один день, и даже не месяц. А может, и годы, хотя об этом рано было судить: ведь я не знал, насколько далеко и куда тянется этот низкий и не очень удобный тоннель. А пробивали его в толще земли, судя по всему, те самые мутанты с кирками. Значит, эти землеройные особи существовали еще задолго до атомного взрыва.

Может, они существовали сами по себе, как те кроты, которые роют землю без понятной для людей причины. А может, кто-то направил их к бункеру. И этот кто-то направил не только убивать… Я слышал голос Татьяны Викторовны, которую тащили за мной безумные землекопы. А откуда-то издалека до меня доносился и громкий мужской голос. Уж не Валера ли это кричит? Ведь и его утащили упыри…

В сущности, меня зажали в тиски: впереди осязаемая опасность и позади то же самое. Но эти две данности были заняты своими делами, я их не интересовал. Мне нужно было держать такую скорость, чтобы держаться равномерно от авангарда и арьергарда темных сил, чтобы не попасть в более крутой переплет.

Тоннель уходил куда-то вверх – не очень круто, но подъем все же ощущался.

Шел я по деревянной доске, что длинным рельсом уходила вдаль. Эта дощатая тропинка была так измазана грязью, что едва просматривалась. Видимо, зомби возили по ней тачку с грунтом. Должны же они были как-то избавляться от него, чтобы продираться к бункеру.

Удивительно, но нигде я не наблюдал следов жизнедеятельности. Видимо, твердые и не очень отходы закапывались в землю. Но кто же тогда следил за чистотой? Вряд ли грязные человекообразные животные нуждались в порядке.

Иногда фонарь выхватывал остатки непереваренной пищи, отторгнутой организмом. Говоря проще, это была обыкновенная блевотина, размазанная по стенкам тоннеля и опорным балкам. А встречалась она с завидной регулярностью. Вряд ли бешеные землекопы были беременны. А может, они много выпивали?.. А если дело не в спиртном, а кое в чем другом, более тяжелом и страшном? Что, если «шахтеров» накачивали наркотиками, что делало их послушными рабами в чьих-то руках? И не героин это и тем более дорогой кокаин, а, например, дешевый синтетический дезоморфин, от которого человек начинает гнить заживо.

Чем выше я поднимался, тем прочней становился грунт, и расстояние между подпорками возрастало. А в одном месте я обнаружил целое сооружение. Стены и потолок были укреплены бетонной стяжкой, по которой в специальный резервуар мало-помалу стекала влага. В резервуар был помещен дренажный насос, к которому сверху тянулся провод и шланг. А ведь это трудоемкий процесс, как и вся работа, которую проделали зомби. И кому все это нужно?

Здесь грунт затвердел до прочности камня, и стены и потолок перестали быть ровными, как прежде. Землекопам приходилось рубить и выкорчевывать камни, чтобы тянуть шахту вниз под землю. По сути, это была самая настоящая каменоломня с зазубренными краями и бугристым полом. И здесь тянулись доски-рельсы для тележек. Потолок был укреплен, как и прежде, подпорками, поэтому я шел вперед без особых опасений, что на голову может упасть камень. Рожденный быть съеденным, не погибнет от несчастного случая. А меня могли в любое время съесть – как в прямом, так и в переносном смысле. Кто знает, может, безумные шахтеры обожали человечину. А может, целиком перешли на нее после того, как Москву накрыло ядерным залпом…

В конце концов тоннель плавно перекочевал в настоящую, древнюю, как мне показалось, каменоломню. Воздух здесь был такой же густой и мертвенно-сонный, как и в прежней шахте, но я почувствовал легкий, едва уловимый сквознячок.

Но скорее всего мне просто показалось, что воздух взбодрился. Дело в том, что штольня, куда я попал, не была сквозной и тянулась только в одну сторону, влево от меня. Верней, она уходила и вправо, но в этом направлении ее намертво перекрывали завалы грунта, извлеченного из новоявленного тоннеля.

Шахта шла горизонтально под землей. Была она гораздо шире и выше, чем тянущийся к бункеру лаз, и дышалось здесь не в пример легче. Но меня бы больше обрадовало, если бы тоннель ответвлялся – тогда бы я мог уйти с пути следующих за мной землекопов.

Здесь также по полу был проложен деревянный рельс для тележки, потолок подпирал брус из относительно свежего дерева. Чувствовалось, что подземные люди всерьез заботились о своей безопасности… Да, но тогда почему я не видел на них касок, как это положено землепроходчикам?.. Скорее всего, здесь ценилась жизнь только избранной кучки людей, а если точней, нелюдей. Для них же и строился этот ход, а невменяемые землекопы были тупой рабочей и, судя по всему, боевой силой…

А может, я напрасно грешил на этих «избранных»? Может, не такие уж они и сволочи, как мне казалось? Возможно, эти господа погибли в пекле ядерной войны, а их рабочие остались без присмотра. Они докопались до бункера, вышли к людям, но к этому времени у них закончился наркотик, и они обезумели от «ломки»… «Избранные» держали этих несчастных на наркотиках? Да, наверное. Значит, они все-таки нелюди…

Я мог сколько угодно ломать голову над тем, на кого работали зомбированные землекопы, но смысла в этом сейчас не было. Прежде всего мне нужно было думать о том, как выбраться из этой ситуации. Я до сих пор был зажат в движущихся тисках. К тому же пленник впереди вскрикивал все реже и реже, ведь именно по этим звукам я и ориентировался, пытаясь сохранить безопасную дистанцию. Женщина за спиной подавала признаки жизни; и ее голос доносился примерно с одного и того же расстояния, что меня успокаивало, если, конечно, такое определение применимо к моей ситуации. Внутри все клокотало от злости, страха и возмущения. Да я и не хотел успокаиваться, потому не прикладывался к своей драгоценной фляжке, чтобы держать себя на боевом взводе.