Герой жестокого романа - Мария Жукова-Гладкова

– Ну чего? Режем? – хриплым голосом спросил Вася после того, как тетя Вика ему подмигнула.

В этот момент Саша открыл глаза.

– Здорово, мужик, – ухмыльнулся Вася, поигрывая скальпелем. К столу также придвинулся и Коля. И тоже подкинул вверх скальпель, а потом поймал.

Сашина челюсть поползла вниз. Потом он глянул на свое обнаженное тело. Мы все были одеты. Тетя Вика сказала, что голый в окружении одетых чувствует себя очень некомфортно и это помогает его сломить. Опять психологическое воздействие на врага.

Саша принял сидячее положение, но Вася быстро опустил его на место волосатой грязной лапищей. Я обратила внимание на то, что Разнатовский не привязан ремнями к столу – таковые тут не были предусмотрены. Покойники при вскрытии обычно не дергаются, а живых тут как-то не ждали. Но что Саша может сделать против Васи с Колей и тети Вики? Тем более он должен быть раздавлен морально и не совсем адекватно соображать после порции газа, как говорила тетя Вика. Да еще испачкан моей блевотиной.

Как я смогу ему помочь? Я ведь должна ему помочь! Господи, куда я опять вляпалась?! Прав был отец, когда говорил, что я имею склонность появляться не в нужном месте не в тот час. Вот опять. Наверное, придется сюда за ним возвращаться и освобождать (его планировали оставить тут в одной из камер, вколов какой-то препарат, чтобы крепко спал и не дергался, – не все холодильники были подключены, так что не замерзнет, как пояснила Виктория Александровна). Или мне стоит позвонить в милицию после того, как мы покинем это заведение? Эх, знать бы телефоны Сашиных друзей…

– Что вам нужно? – спросил Саша, оглядевшись.

– Не спрашиваешь, где ты? – хохотнул Вася.

– Что нужно? – повторил Саша ровным и спокойным тоном. Голос его не дрожал.

Откровенно говоря, я им восхитилась. Сразу же просек ситуацию? И не выказывает страха?

– А ты как думаешь? – подала голос тетя Вика, облизывая губы и поигрывая окровавленным скальпелем.

– Я никак не думаю, поэтому и спрашиваю.

– Ну ты и хам! – сказал Коля.

– Он – деловой человек, – заметила тетя Вика. – Но это и к лучшему.

Я увидела, что Саша внимательно смотрит на нее, потом он направил взгляд в мою сторону. Но меня в таком маскарадном костюме и с таким «макияжем» мать родная не узнала бы.

– Кто взорвал «Сфинкс»? – прямо спросила тетя Вика, приставляя скальпель к ямочке между Сашиными ключицами.

На его лице промелькнуло удивление.

– Так вы… – начал он.

Скальпель слегка царапнул кожу. Тетя Вика смотрела холодно и зло. Я глянула в сторону только что вспоротого ею трупа. Она там точно так же втыкала скальпель в ямочку… Я не могу допустить, чтобы Саша погиб! А ведь она готова его убить… Готова… И убьет после того, как он ей все расскажет… Несмотря на всю ее заботу о его квартире и разговорах о том, что его оставят тут в одной из камер. Оставят – только в таком же состоянии, как и остальных клиентов данного заведения.

Я погрузилась в размышления и в первую долю секунды не поняла, что произошло.

Словно в замедленной съемке я увидела, как тетя Вика взлетает над полом, взмахнув ногами, и сталкивается лбом с Васей, точно так же взмахнувшим ногами с другой стороны стола – они склонялись над Сашей, стоя по обе его стороны. Затем Саша мгновенно вскочил на ноги и каким-то неуловимым образом врезал Коле, застывшему с открытым ртом. Послышался хруст костей. В следующую секунду кости хрустнули вновь – это были Васины шейные позвонки. Затем настал черед тети Вики…

Я открыла рот, чтобы закричать, но звука не вырвалось, а Саша уже повернулся ко мне. Его серые глаза превратились в щелочки, и из них, словно из печи, вылетали искры ненависти. Я поняла, что буду следующей, если что-то не предприму. Причем немедленно.

Руки сами по себе сжали скальпель – и я бросила его в начавшего прыжок Сашу… Сработал инстинкт самосохранения.

Скальпель вошел ему в бедро, Саша неловко дернулся, поскользнулся и повалился на пол с диким грохотом, ударившись о край стола.

И затих.

Я опять открыла рот, чтобы закричать. Опять не смогла. Пару минут я вообще не могла сдвинуться с места. Глаза словно застлала пелена. Я стала медленно оседать на пол.

Потом пришла в чувство. Глянула вокруг себя. Увидела одни трупы… Кругом. Четыре еще теплых.

Затем я заметила, как белый пол окрашивается красной кровью, вытекающей из Сашиного бедра. Он застонал… Он жив! Я просто его ранила, а он, падая, ударился головой и потерял сознание. Я должна ему помочь!

Я рванула к шкафчику с хирургическими инструментами, нашла там жгут, вспомнила школу, где нас худо-бедно обучили каким-то азам первой помощи, перетянула ему ногу, обработала рану тем, что нашла в том же шкафу (как могла). Саша стонал, но в себя так пока и не приходил. Я поливала его обнаженное тело слезами. И только радовалась, что кровь из бедра прекратила идти. Слава богу, я его только царапнула.

Я ломала голову над тем, что теперь делать.

Смотреть вокруг себя совсем не хотелось. Я решила поискать нашатырь. Нашла и его. Усадила Сашу, прислонив к ножке стола, на котором он только что лежал, и дала понюхать. Наконец он открыл глаза, сфокусировал взгляд на мне. Я опять заревела.

– Прости меня, – рыдала я. – Сашенька, прости. Я не хотела. Честное слово, не хотела.

По-моему, услышав мои причитания, Саша снова чуть не грохнулся в обморок.

– Ты кто? – тихо спросил он через минуту, которую полностью посвятил разглядыванию моей особы.

– Ксения, – шмыгнула носом я. – Ты меня что, не помнишь?

Он-то меня, может, и помнил, но в нормальном обличье. Я же в этот момент забыла о том, насколько преобразилась внешне за сегодняшний вечер.

– Ксе-ни-я? – повторил Саша по слогам.

– Ну да. Колобова. Дочь Владислава Николаевича.

– Если ты Ксения, то я – Билл Клинтон, – сказал Саша, правда, внимательно приглядываясь ко мне: слезы понемногу смывали с лица грим.

Саша не нашел лучшего способа проверить, я это или не я, как меня раздеть. Я не сопротивлялась, тем более он сам был голый.

Когда я оказалась в костюме Евы, Саша разразился диким хохотом. Мне было не до смеха: я помнила, где и в каком окружении мы находимся. Но по сторонам не смотрела, только на Сашу.

– А с лицом что? – спросил Саша, отсмеявшись.

– Грим, – сказала я.

Саша кивнул, осмотрел свою рану, жгут снял (кровь не потекла), встал, порылся в шкафчике с инструментами и медикаментами, довел начатое мною дело по обработке раны до конца, ее заклеив, потом огляделся по сторонам, нашел свои тренировочные, футболку, свитер, надел их, потом снял ботинки с Васи. Я сидела без движения.

– Ты чего ждешь? – глянул он на меня. – Тут оставаться намерена? – Он кивнул по сторонам.