Мадам будет в красном - Людмила Мартова

– Чего? – Этого Стас никак не ожидал. – Липа, ты серьезно?

Она кивнула:

– Абсолютно. Эта идея захватила Игоря целиком и полностью. Он прочитал все материалы о крионике в интернете. В следующий отпуск собирался съездить в Москву, осмотреть хранилище и почитать договор. Он начал собирать деньги.

– А можно полюбопытствовать, о чем вы сейчас говорите? – уточнил Зубов. – Я понимаю, между собой вы общаетесь на понятном вам медицинском языке, но нам все-таки тоже хотелось бы быть в курсе, уж коли вы решили об этом поведать.

Олимпиада Бердникова вздохнула и начала рассказывать.

Еще в шестидесятых годах прошлого века ученые впервые доказали, что глубокая заморозка не приводит к смерти мозга. В 1966 году была проведена серия опытов, в ходе которых мозг восстанавливал свою электрическую активность после заморозки до минус двадцати градусов. А спустя восемь лет провели эксперимент, в ходе которого серое вещество частично восстановило свою активность даже после семи часов хранения при глубоких минусовых температурах.

Прошло десять лет, и в мире крионики случился новый прорыв. Выяснилось, что после заморозки свою структуру не изменяет не только мозг, но и большинство крупных органов, и крупных млекопитающих можно вернуть к жизни, даже если они три часа пробудут в состоянии клинической смерти, охлажденные до температуры всего в минус три градуса.

В 2002 году оказалось, что мозг сохраняет память, даже если он охлажден до минус десяти градусов, а еще через два года была проведена первая в мире пересадка почки, которая хранилась при температуре минус сорок пять градусов, а перед операцией была разморожена путем прогревания.

Так возникла идея крионическими методами замораживать тела людей, имеющих неизлечимые сегодня заболевания. В надежде, что через сто или пятьдесят лет медицина сделает рывок вперед, и люди, тела которых тогда можно будет разморозить, смогут излечиться. Крионические компании стали появляться по всему миру. В том числе и в России. В 2006 году появилась организация, предоставляющая услуги по крионированию тел с их последующим хранением.

– К тому моменту, как Игорь про это узнал (примерно с год назад), у компании уже было заключено 250 договоров. И заморожено более пятидесяти тел, – рассказывала Олимпиада напряженно слушающим собеседникам. – Тела, оказывается, можно замораживать как целиком, так и по частям. «Уверовавшие» в крионику граждане полагают, что в будущем из отдельной части тела можно будет воссоздать заново весь организм, а хранить замороженные части гораздо дешевле, чем все тело целиком.

– Это же бред какой-то, – не выдержал капитан Зубов.

– Ну почему бред? – устало улыбнулась Олимпиада. – Мы просто привыкли считать бредом все непонятное и пугающее. Все эти эксперименты действительно проводились и давали такой результат, как я описала. К примеру, в 2015 году ученым и вовсе удалось разморозить и оживить животное, подвергнутое глубокой заморозке. Как выяснилось, оно не утратило памяти и навыков, все прошло идеально.

Она решила подробно рассказать об эксперименте, благодаря которому Игорь Зябликов окончательно укрепился в своем решении.

Процедура криозаморозки сложна и не слишком приятна. Сначала тело человека, заключившего договор, готовят к заморозке. Для этого проводят сложную медицинскую процедуру, называемую перфузией. Это сложная операция, проводимая в течение двенадцати часов. Для ее успеха необходима слаженная работа почти десятка врачей и медсестер. Медики, поддерживая определенную температуру тела, вливают в него несколько растворов – криопротекторов, которые защищают органы и ткани организма от образования в них при заморозке кристалликов льда. Именно лед может повредить сосуды и внутренние органы, а этого допустить нельзя. Растворы для крионирования доводились до совершенства в течение сорока лет, и сейчас абсолютно безопасны.

– И вы хотите сказать, все это абсолютно законно? – усомнился Зубов. – Там же людей фактически убивают.

– Да нет же. – Олимпиада Бердникова была само терпение. – Крионирование производят только в том случае, если человек умер от естественных причин. Главная задача – доставить тело в лабораторию как можно быстрее. А потом уже подготовленное надлежащим образом тело помещают в специальные камеры с жидким азотом. Это такие герметичные ванны, в которых тела могут храниться сколь угодно долго. В Америке, правда, одна из крионических фирм недавно разорилась, но они смогли договориться с конкурентами и передали тела на хранение уже туда.

– Мы не в Америке, – мрачно сказал Сергей Лавров. – Уж и не знаю даже, к сожалению или к счастью. Вы меня простите… – он покосился на бейджик, приколотый к ее халату, – …Олимпиада Сергеевна. Но как Зябликов собирался осуществить свою затею? Он же был жив, и его заболевание никак не предусматривало скорой смерти. Ну, съездил бы он в Подмосковье, заключил договор с крионической компанией. А дальше?

– Он собирался назначить душеприказчика, ответственного за все манипуляции с его телом, из числа сотрудников компании. Я это знаю, потому что он именно меня попросил в случае его смерти позвонить тому человеку.

– Но откуда он знал, когда умрет? – воскликнул Зубов.

– Он собирался оформить все бумаги, навести порядок в делах, продать квартиру, чтобы заплатить за крионирование, а потом покончить с собой, – тихо сказала Олимпиада.

В кабинете воцарилась гробовая тишина. Первым нарушил молчание Сергей Лавров:

– И вы так спокойно об этом говорите? Вы знали, что ваш коллега собирается свести счеты с жизнью, и ничего не предприняли?

– Вы не понимаете. – Липин голос звучал совсем устало. – Я – психиатр, поэтому я… да и все мы… понимаем, что мысли и идеи не могут быть опасны, пока они находятся в голове. Был такой американский врач Джеймс Роджерс. Он излечивал паранойю у своих пациентов, доводя до максимума их бредовые состояния. Каждый новый виток исправлял предыдущий. Роджерс говорил: «Неважно, какими призраками вы населяете ваш мир. Пока вы в них верите, они существуют. Пока вы с ними не сражаетесь, они не опасны». Игорь не предпринимал попыток покончить с собой, понимаете? Он в течение года читал сайты в интернете, изучал крионику, строил планы. Он собирался съездить в Подмосковье и посмотреть на все своими глазами, потом вернуться и еще раз подумать. На данном этапе ситуация не требовала вмешательства. Каждый сходит с ума по-своему, и врачи-психиатры не исключение.

– И тем не менее Игоря Зябликова нашли замороженным в лесу.

– Вот именно, – в голосе Липы Стас Крушельницкий расслышал первые нотки нетерпения. – Важнее всего, где его нашли. В лесу. Замороженного варварским способом, не имеющим к крионике никакого отношения. У него все ткани, сосуды и внутренние органы поражены кристаллами льда. Конечно, никто не может гарантировать людям, заключившим договор на крионирование после смерти, что их когда-нибудь оживят, но у них хотя бы есть шанс. А Игоря такого шанса лишили. Его убили.

– Олимпиада Сергеевна, мы с коллегой очень признательны вам за ваш рассказ, – сказал Лавров. – Но мне интересно другое: а лично вам что кажется в этой истории самым важным?