Месть в ажурных чулках - Дарья Калинина

— Ничего хорошего, вы хотите сказать, — угрюмо уточнила Катя. — Вся моя жизнь из-за этого типа пошла вкривь и вкось. А теперь вот Катюнчику еще и убить его пришлось!

В голосе ее слышалась откровенная досада на бывшего мужа. Даже после смерти он доставляет ей неприятности.

— Да, но как же все-таки до этого дошло? — поинтересовалась у нее Кира. — Знаешь, для убийства надо иметь веский повод.

— И поверьте, он у нас был, — заверила ее девушка.

Кира всем своим видом показала, что готова выслушать ее историю с начала и до конца. И Катя, в очередной раз тяжело вздохнув, начала свой рассказ.

О том, что она девушка не вполне традиционной сексуальной ориентации, Катя в отличие от других лесбиянок поняла далеко не сразу. До двадцати трех лет ей подобные мысли в голову не закрадывались. Она даже умудрилась выйти замуж за вполне приличного бизнесмена из тех, которые сколотили свое состояние, как в старину говорили, «на большой дороге».

Брак оказался не слишком удачным. Во всяком случае, молодой и любящей погулять Катьке ее замужняя жизнь совершенно не нравилась. Даже в нищем отчем доме ей было вольготней, чем в той золотой клетке, куда засадил ее муж. В отличие от Катьки, ее муж был всем доволен. И в молодой жене буквально души не чаял, засыпая ее дорогими подарками и… очень часто отсутствуя в каких-то загадочных командировках.

И вот во время одной такой отлучки супруга чувствующая себя брошенной Катька решила заняться практически единственным доступным ей теперь удовольствием — пройтись по магазинам. Делать это разрешалось только в обществе телохранителя — здоровенного угрюмого детины, при одном взгляде на которого у самой Катьки душа уходила в пятки. Телохранителя она боялась еще больше, чем мужа с его замашками, оставшимися у него из прошлой жизни.

И если в приличном обществе супруг Катьки вел себя достойно и даже в конце концов научился есть ножом и вилкой вместо ложки, утирать нос белоснежным платочком, вместо того чтобы сморкаться сквозь пальцы, и носить дорогие костюмы от Версаче вместо спортивных «адидасовских» штанов и малинового пиджака к ним, то в домашней обстановке он позволял себе немного расслабиться.

Вешал на шею свои боевые цепи самоварного золота, усаживался возле полыхающего камина, выпивал стакан водки, закусывая его соленым огурцом и начинал тосковать по прежней веселой жизни. В конце такого вечера воспоминаний супруг неизменно извлекал свой нежно любимый старый верный «ТТ» и гонялся за женой по дому, расстреливая попадающиеся ему на пути антикварные безделушки.

Но, в общем, за исключением таких домашних развлечений, Катькину жизнь нельзя было назвать веселой. И хотя после очередного вечера ностальгии супруг был необычайно щедр, но Катька чувствовала, что надолго ее вряд ли хватит. Ну, увернется она от шальной пули сто раз подряд. А на сто первый все равно любимый супруг угробит женушку.

Положение усугублялось еще и тем, что подруг у Катьки не было совершенно. Девчонки из прошлой жизни, один раз столкнувшись с мужем подруги, больше к ней не приходили. А жены боевых товарищей Катькиного супруга завязывать дружбу с его новой женой не спешили. И Катька тосковала.

И когда в галантерейном магазине за примеркой тончайшего кружевного белья производства Франции произошла встреча двух Катерин, охранник не усмотрел в этом никакого криминала. Разумеется, он сообщил Катькиному мужу, что у жены появилась новая подружка. Но тот был слишком занят решением деловых вопросов, связанных с его бизнесом. И не осознал всей важности этого известия.

А между тем события набирали обороты. Катька наконец осознала, что вся ее жизнь с мужем оказалась такой неудачной вовсе не по вине супруга. Дело было в ней самой. Она просто была иной породы, чем обычные женщины. Однако сообщить эту новость своему супругу Катька боялась. Она справедливо полагала, что тот может увидеть в этом прямое оскорбление своей мужественности, впасть в бешенство и на этот раз точно застрелить ее.

Умирать именно сейчас, когда она наконец обрела смысл в жизни, нашла свою любовь и разобралась в самой себе, Катьке особенно не хотелось. И две подруги приняли решение — бежать. Что они и провернули, ускользнув из-под носа охранника все в том же галантерейном отделе, где когда-то и произошло их знакомство.

— И что? — спросила Кира, выслушав эту трогательную повесть до конца. — Твой муж вас не искал?

— Еще как искал! — с ноткой гордости заявила Катька. — Поставил на уши всех, кого мог! Чуть всех моих бывших подруг не перестрелял. Подозревал, что это они меня уговорили от него сбежать. Хорошо, ему Лева объяснил, что ни с кем из них я уже почти год не виделась и не разговаривала.

— А кто такой Лева?

Это директор службы безопасности моего мужа, — скромно произнесла Катька. — Глава охраны, одним словом.

— Но как же он вас не нашел? — удивилась Кира. — Если у твоего мужа даже служба безопасности имелась, то почему они не работали и вас не искали?

— Искали, но мы были тоже не дуры, — ответила девушка. — К Катюнчику домой мы не сунулись. Сразу же уехали в другой город, потом снова переехали и только через полгода вернулись назад. Сняли квартиру и потом меняли их каждую неделю в течение еще полугода. А через год решили, что хватит. И расслабились. Тем более что со мной муж давно через суд и без моего присутствия развелся, нашел себе другую женщину, и я думала, что он о нас забыл.

Но оказалось, что расслабились подруги рано. Не прошло и месяца после того, как они вернулись в родной город, организовали приют для брошенных животных и даже начали зарабатывать кое-какие деньги, попутно занимаясь организацией еще одного благотворительного фонда борьбы со СПИДом, деньги на счета которого регулярно прибывали из Америки, как над головами подруг грянул гром.

— Мой муж позвонил нам, — произнесла Катька и даже сейчас побледнела от страха. — Катюнчик мне не стала говорить, но я все равно увидела, что с ней что-то не ладно. Она держалась, как кремень, только сказала, что надо сменить нам телефон и квартиру. Мы сменили. Но мой бывший муж позвонил снова. На этот раз на мой мобильный.

— Он тебе угрожал?

— Нет, — покачала головой Катька. — Он просто поставил меня в известность, что очень меня любил и ему страшно жаль, что так получилось. Но если он меня простит и отпустит, то родня его не поймет.

— Родня? — удивилась Кира.

— Ну да, — кивнула головой Катька. — Он не русский. С Кавказа. И его родственники никогда не одобряли его брак со мной. То есть лично против меня они тогда ничего не имели, но просто не хотели в семье русской. А после того, как я убежала от мужа и опозорила его… В общем, они вынудили его вынести мне приговор. И мой бывший муж… он очень искренне просил у меня прощения за то, что вынужден будет меня убить. И Катюнчика, разумеется, тоже.

— Да это настоящий бред! — воскликнула Кира. — Значит, тот факт, что их сыночек занимался все эти годы разбоем, грабежами и убийствами, их не смущал и не позорил? А вот то, что его жена предпочла жить с другой женщиной, а не с ним, для них позор?