Формула преступления - Антон Чиж

— Благодарю. Так он сам нашел… невесту?

Елизавета фыркнула:

— Сам он только деньги спускать может. Нет уж, семейство ее расстаралось.

Молодую цветущую девушку выдают замуж за полное ничтожество, при этом добавляют приданое. Невероятная родительская любовь. Прямо-таки беспощадная. В чем же истинная причина свадьбы? Наверняка ответ на этот вопрос подскажет и причину внезапной смерти жениха. А там и до пистолета добраться недалеко. Нет уж, кричать Тухле петухом. Но пока оставалось выяснить самое главное.

— Раз вы не скрываете своего отрицательного отношения к брату… — начал он, — то я вынужден спросить: это вы его убили?

Осмысленная эмоция прорезалась на коровьем лице. Елизавета даже приподнялась:

— С чего же такую глупость сморозили?

— Я находился за аркой и случайно услышал, что кого-то собирались убить. Как видно, замысел удался.

Дама замерла, закатив зрачки чуть не под лоб:

— Ах, это! У вас там, в полиции, все такие дураки? Это я матушке говорила не про Ульку, а про дружка его. Теперь уж точно от него денег не увидит. Все приданое матушка сама в руки получит, таков уговор. И еще раз повторю: теперь он за все расплатится! Пусть сдохнет, гадина.

Родион спросил, о ком, собственно, идет речь.

— Дружок его сердечный, Лёничка Неведомский, тьфу, гадость. Ему Ульяшка все наши денежки перетаскал.

Стараясь вспомнить фамилию из списка, Ванзаров спросил:

— Он был на свадьбе?

— Еще чего! Чтобы всякую мразь за стол пускать. Улька уговаривал, но матушка сказала: через ее труп. Не пустила эту дрянь. И я ей помогла… Долго еще мурыжить будете?

Не желая злоупотреблять гостеприимством такой милой семьи, Родион откланялся и без промедлений направился в дом на Мойке, где проживали родители невесты.

Медная табличка на лакированной двери благородного дуба сообщала, что здесь проживает «Столетов М. П.», как раз тот, кого пометила всезнающая галочка.

Открыла горничная в чистом переднике, узнала, чего изволит гость, и сообщила, что хозяина дома нет, но госпожа Столетова может принять.

Отчий дом невесты отличался не только богатством, но и тонким вкусом. Мебель, обои и украшения подобраны с большим изяществом. Поменять такую квартиру на собачью конуру с тараканами — на такое способна только безгранично слепая любовь. Никакое иное сумасшествие подобного не осилит. Но ведь любви-то и в помине не было. Что заставило молодую барышню пойти на такой сумасшедший поступок? В этом вопросе логика немного пасовала. Но пока было не до нее.

Гостя встретила безутешная теща в модном платье, сверкающем атласом и с глубоким вырезом. Прошедшие сутки не оставили на ее лице и тени пережитого. Евгения Павловна (Родион проверил имя по шпаргалке) хорошела свежестью и казалась моложе своих лет, вот разве что шея немного выдавала возраст. Пахло от прекрасной тещи чем-то одуряюще-нежным, от чего несчастное сердечко юного мужчины, а не только чиновника, слегка вздрогнуло. И вот так всегда с красавицами: трудно думать о деле, когда такая женщина смотрит на тебя очаровательными глазками. Так, опять отвлеклись…

Полноватый юнец в пиджаке с оторванной пуговицей был окинут быстрым взглядом, милая улыбка стала ему вердиктом.

— Полиция? Зачем к нам пожаловала полиция? — спросила Евгения Павловна и протянула ручку для поцелуя.

Застенчиво краснея, Родион уткнулся кончиком носа в ароматные пальчики, еще больше засмущался и отпрянул назад. Задыхаясь от застенчивости, назвался длинно и полно. Та же ручка указала на кресло, обитое шелком в мелкий цветочек. Родион сел на краешек, а госпожа Столетова опустилась в другое кресло, спиной к окну.

— Что же вас привело, господин коллежский секретарь? — спросила она, наслаждаясь конфузом мальчика.

Ванзаров изложил басню о проверке и спросил, что теща думает о смерти зятя.

— О, это невосполнимая утрата, — ответила Евгения Павловна. — Бедный Ульян. Такая скоропостижная смерть. Не успел насладиться семейным счастьем.

— Быть может, ему помогли.

На хорошеньком личике отразилось удивление:

— Помогли? О чем вы, господин Ванзаров?

— Вальсинова могли убить.

— Но это смешно! Кому нужно убивать совершенно невинного человека?

— Мне бы хотелось это знать.

— Послушайте, но ведь прибывший доктор ясно сказал, что случился удар.

— Врачи иногда ошибаются. Предположим, что Ульяна Семеновича убили. Кто мог желать ему смерти?

Госпожа Столетова даже руками всплеснула:

— И думать не могу. Это невозможно!

— Например, ваш муж мог затаить на него какую-то тайную обиду.

Тут уж Евгения Павловна не удержалась от искристого смеха:

— Мишенька? Это очаровательно! Он сам врач в некотором роде. Как вам такое могло прийти в голову, молодой человек? Вы, наверно, недавно в полиции, еще не набрались опыта.

Родион не стал раскрывать свои карты, колкость пропустил мимо ушей, и так малиново-красных, но вот про странный выбор жениха для обожаемой дочери спросил.

Евгения Павловна задержалась с ответом, словно шагнула на почву несколько зыбкую.

— Может показаться странным, но это ради счастья Маши, — наконец ответила она. — Быть может, это не самая лучшая партия, и Ульян старше ее на несколько лет, и свадьба состоялась по нашему решению, но все ради блага дочери. Поверьте, мать лучше знает, что в конечном счете принесет пользу ее дитяти. Мне кажется, эта тема не имеет отношения к вашей проверке.

— Насколько велико приданое? — спросил бестактный юноша.

Дама усмехнулась, прощая плохое воспитание, и ответила, что вполне достойное. Несколько обтекаемо, но тем не менее.

— Свадьба была устроена излишне скоро. Была острая необходимость?

— На беременность намекаете? — резко спросила Столетова и тут же успокоилась. — Нет, ничего подобного. Мы соблюдаем приличия.

Родиону очень хотелось здесь покопаться поглубже, ведь порою копни приличия хорошенько, такие помои вылезут… Вот только Евгения Павловна была не расположена развивать эту тему. А если женщина чего-то не захочет… Сами понимаете. Оставалось испросить разрешения на разговор с Марией Михайловной.

Столетова искренно удивилась:

— С чего вы решили, что Маша у нас? У нее теперь другой дом. Переехала к мужу. Там и ищите. Все, что могли, мы с Мишей для нее сделали. У нее теперь своя жизнь.

Поразительное спокойствие. Неужели в таком положении девушка не нуждается в материнском утешении и поддержке? В голове Родиона это не укладывалось. А в ней и так гудело со вчерашнего.

— Не заметили, когда Вальсинов вышел из-за стола? — спросил он.