Сибирский спрут - Фридрих Незнанский

Андрей вытянул вперед ее тонкие руки с голубоватыми жилками.

– Нет, вены чистые.

– Могут и в бедро, и под колено.

Андрей попытался отвести Оксану к машине, но девушка упиралась обеими ногами, даже села на пол.

– Куда вы меня ведете, козлы? Отпустите, я не хочу! – повторяла она, отбиваясь от Андрея.

Пришлось взвалить ее на плечо и силой отнести к машине.

Гендиректор канала АТН Мишин узнал о нападении на Худякова той же ночью.

Наутро он был в больнице, поговорил с раненым и лечащими врачами, затем с оператором съездил и отснял место преступления – подъезд худяковской многоэтажки.

Вечером к эфиру был готов новый сенсационный материал.

Весь Сибирск с замиранием сердца прислушивался к новым поворотам реальной, а не вымышленной драмы.

– Еще вчера наш коллега находился вместе с нами в этой студии, отвечал на ваши вопросы, – печально глядя в камеру, вещал Мишин. – А сегодня он лежит в реанимационной палате в отделении хирургии… Вчера поздно вечером неизвестные подонки избили журналиста. Они нанесли ему два ножевых ранения… За что же они так ненавидели и боялись Эдуарда Худякова?..

Далее Мишин повторил позавчерашний репортаж Худякова о предполагаемой связи между лидерами севмашевской банды и убийством Кости Коростылева.

Об этом репортаже третий день гудел весь город. Его обсуждали на работе, в общественном транспорте, в очередях… Те, кто не успел посмотреть репортаж своими глазами, узнавали из уст очевидцев невероятные, умопомрачительные подробности.

Показанный во второй раз репортаж произвел не меньшее, а даже большее впечатление. Глядя на экран, все думали одинаково: раз на журналиста напали, значит, все так и есть на самом деле, как он сказал.

После трансляции худяковского репортажа Мишин вернулся в студию и продолжил прямой эфир. Речь, которую он произносил, строго глядя в объектив камеры, изобиловала эвфемизмами. Мишин поминал осиное гнездо, клубок змей, подковерную борьбу, невидимые миру слезы и прочее.

В конце программы он показал интервью с Худяковым, взятое в больничной палате.

– Что еще нужно отцам города, чтобы наконец понять: если не принять срочных, безотлагательных мер, завтра Сибирском будут управлять не они, а местные бандиты во главе с братьями Расторгуевыми!

После эфира Мишин не поехал домой, а работал допоздна в своем кабинете. Первым делом он связался с частным охранным холдингом «Сокол» и договорился о личной охране взамен бесплатного предоставления холдингу эфирного времени для рекламы.

Рейтинг вечернего эфира канала АТН за последние дни резко подскочил, и Мишин обсудил с менеджерами новые, увеличенные расценки на рекламу. Затем он просмотрел три факса от потенциальных рекламодателей. Купить эфирное время и разместить на АТН свою рекламу в прайм-тайм желали местный пивзавод, магазин стройпринадлежностей и автомобильный рынок. Мишин на все три предложения лично поставил свою резолюцию: «Согласен. Договориться!»

И только в первом часу ночи Мишин на чужой машине, под охраной двухметрового «сокола», отправился к себе на дачу, куда загодя переселил из городской квартиры всю семью.

…В два часа ночи на пульт дежурного пожарной части Центрального района Сибирска поступил тревожный звонок.

– Срочно выезжайте! Горим! Весь этаж в огне!

Это пылали четырехкомнатные апартаменты, принадлежащие гендиректору АТН Мишину. К утру пожарным удалось справиться с огнем, но от новой квартиры гендиректора остались только черные, потрескавшиеся от огня стены.

До самого утра я не мог уснуть. Вы, наверное, понимаете почему – ведь мне предстояла поездка в Сибирск и очень сложная работа. А между тем еще несколько часов назад я даже не подозревал о том, что придется срываться с места и ехать неизвестно куда… И задача предстояла действительно чертовски трудная. Начальника областного РУБОПа просто так не сажают – это и ребенку ясно. Для ареста чиновника такого уровня должны быть убедительные причины. Если арест организован бандитами, которые держат в руках весь город и даже область, то мне придется вообще несладко. Хотя я рассчитывал произвести лишь самые необходимые и неотложные действия – разобраться, в чем обвиняют Трегубова (ведь должны же были ему предъявить обвинение), встретиться с ним, по возможности ознакомиться с материалами дела, узнать, хотя бы ориентировочно, когда предполагается провести судебное заседание. Как я уже говорил, на победу в предварительном следствии и в суде первой инстанции я не рассчитывал. Ну, кроме того, нужно было разобраться с «домашним арестом» Жени, попытаться выяснить, кто именно за ней охотится. Вот это могло быть самым сложным и опасным.

Парадокс заключался в том, что я не мог обратиться в московскую милицию. Сразу после выстрелов Женя Трегубова настояла, чтобы я не звонил в милицию. Я так и сделал. Если же обратиться с заявлением теперь, то возникнет вопрос, почему о стрельбе не заявили раньше. Тогда придется давать сложные пояснения о том, почему моя клиентка боится милиции, что вынудило ее бежать из Сибирска в Москву и так далее. Тогда они должны будут обращаться с запросом в Сибирск… Все это нам было не нужно. Поэтому я счел за благо не обращаться в милицию.

Однако если гора не идет к Магомету, то Магомет идет к горе. Около семи часов утра раздался звонок в дверь. Судя по настойчивости, это могли быть только цыгане, сборщики подписей в поддержку кандидата в президенты или же милиционеры.

Последнее предположение оказалось правильным. На пороге стоял заспанный лейтенант в теплой форменной куртке и с блокнотиком в руках. За спиной лейтенанта маячили двое хмурых омоновцев с автоматами. Все трое были очень недовольны – видимо, тем, что их ни свет ни заря заставили переться неизвестно куда в двадцатиградусный мороз.

– Здравствуйте, – пробурчал милиционер, – лейтенант Коновалов.

Я только кивнул в ответ. С милиционерами действовать надо именно так – чем меньше слов произносишь, тем целее будешь.

– Вы будете гражданин Рокотов Петр Николаевич? – строго спросил лейтенант.

– Нет. Я буду гражданин Гордеев Юрий Петрович. Я снимаю эту квартиру как раз у Рокотова, которого вы назвали.

Лица милиционеров выразили какое-то подобие интереса.

– А договор аренды у вас есть?

– Да.

– А регистрация?

– Есть.

– Предъявите!

Пошелестев моими бумагами, они разочарованно вернули их мне. На всякий случай среди прочего я подсунул им свое удостоверение члена Московской городской коллегии адвокатов. Это должно было поднять мой вес в их глазах. Так и вышло. Милиционеры, изучив корочки, посмотрели на меня с неким подобием уважения.

– Вы были дома вчера около двадцати четырех часов?

Так вот почему они здесь! Именно около двенадцати к моей машине и подошла Трегубова. А потом из глубины двора стреляли. Значит, судя по тому, что милиция явилась сегодня, кто-то все-таки это заметил. И позвонил. Но почему милиционеры пришли только сейчас?