Я садовником родился - Наталья Андреева

- Что ж, многие калечат людям жизнь из лучших побуждений.

- Ну, знаешь!

Леонидов ушел на кухню и набрал номер телефона Сереги Барышева. Почти удивился, что тот дома:

- Ты что, Серега, уже разобрался с маньяком? Премию пропиваешь?

- Нет. Обдумываю результаты беседы с одной очень милой девушкой, - тоскливо сказал Барышев. – Подружкой убитой. Тоже продавщица из Лейкинской оранжереи.

- А что так трагично? Женщина с цветочным именем Маргаритка оказалась наркоманкой?

- Хуже. Видишь ли, Леша, эта подружка шепнула мне на ушко, что у Маргариты был СПИД. Я уж и экспертам позвонил, чтобы подтвердили. Но сегодня пятница. Днем с огнем никого не найдешь.

- Что?!

- У нее был СПИД, Леша. И она сама честно предупреждала об этом близких друзей. Чтобы были осторожнее.

- А что Анашкин? – спросил Леонидов после долгой паузы.

- Молчит. Его задержали, посадили в изолятор. Улик-то достаточно: у трупа застукали. Может, обождать пару дней? Пока тюремная обстановка не подействует?

- Даже не пытается как-то объяснить, что он делал возле трупа?

- Ничего он не пытается. Просто молчит. Слушай, Леша, у меня тут ключики есть. От квартиры, где наверняка не деньги лежат. Но вещи очень любопытные. Ты можешь минут через сорок подойти к третьему подъезду?

- Могу, наверное. Да, а жена твоя дома?

- Дома. Не так давно приехала. Все какие-то балансы сводила.

- Она сильно устает?

Барышев ничего не ответил. После паузы осторожно напомнил:

- Значит, я еду? Договорились?

- А не поздно?

- Делов-то на полчаса. Только квартирку глянуть. Эта Маргарита была девушкой скрытной.

- Надо думать!

- Я хочу ее документы найти. Надо же кому-то о смерти сообщить.

- А что Лейкин говорит? Он же ее на работу брал?

- Давай я сначала приеду?

- Хорошо.

… Через сорок минут Леонидов топтался у третьего подъезда и думал о девушке с цветочным именем Маргаритка. Интересно, где она подцепила СПИД? Что скрывала это, не удивительно. Ввела в заблуждение добрую девушку Лилию. Или рассказала ей все и воспользовалась этой добротой?

Хлопнула дверца «Жигулей», Барышев почти побежал к подъезду:

- Давно ждешь?

- Нет. Ты сигнализацию на машину так и не поставил?

- Не «Мерседес» же. Зачем?

- А магнитола?

- Я милицейскую фуражку на виду оставил. Не полезет же он к менту в машину?

- Наверное, не полезет.

Пока они пешком шли по лестнице на третий этаж, Барышев рассказывал:

- Так вот о Лейкине. Да, он видел ее документы. Паспорт и диплом об окончании торгового техникума. Этого ему показалось достаточно. А медицинскую книжку он со своих девушек не требовал. С тех, кого официально не оформлял. Не продуктами же брал торговать – цветами. Адреса, где прописана Маргарита, естественно, не помнит. Какой-то маленький городок в Московской области. То ли Кабанов, то ли Баранов. Послал меня к своему бухгалтеру уточнить. Та якобы все данные Маргариты записала. Но я решил, что лучше будет наведаться в эту квартиру.

- Так. Понятно, - Алексей перевел дух.

- Дышишь тяжело, коммерческий. Донести?

- Иди ты.

- Я-то иду… Ее напарница говорит, что накануне того дня, когда ее убили, Маргарита попросила выходной. Ну, чтобы не выходить на работу на следующий день. Какие-то личные дела. Мол, в субботу отработаю. Не в свой черед. Погоди. Дай, я открою.

Квартира, которую снимала Маргарита, была как раз над той, в которой проживала старушка с белым пуделем. Тоже однокомнатная, но совсем не такая уютная, и требующая хорошего ремонта. Вещи в единственной комнате были разбросаны в беспорядке. Или здесь что-то искали, или торопливо собирали самое необходимое для поспешного бегства.

- Так, - глубокомысленно изрек Барышев и стал осматриваться.

Алексей, меж тем, прошел на кухню и принюхался. Пальцем колупнул засохший кусок сыра в тарелке на столе, открыл отделение под раковиной, где находилось мусорное ведро, заглянул туда. Крикнул громко:

- Серега!

Барышев сунулся в кухню, тоже принюхался:

- Черт! Воняет как, а?

- Мусорное ведро давно не выбрасывали. Маргарита здесь уже с неделю не была. Может, и больше.

- Где ж она ночевала?

- Пойди, спроси. В морг, - мрачно пошутил Леонидов. – Паспорт нашел?

- Нет еще.

- А при ней не было никаких документов?

- Были бы, я бы уже в ее родном городе справки наводил.

- Ладно, проехали. Ну-ка, подвинься.

Леонидов попытался протиснуться между Барышевым и дверью. Тот ухмыльнулся, не двигаясь с места.

- Здоровый, черт! – пропыхтел Алексей. - Нашел время для вольной борьбы!

- Худеть надо, коммерческий.

- Да иди ты! – Леонидов сильно заехал Сереге кулаком в живот и, воспользовавшись моментом, проскочил в комнату.

Ничего примечательно в ней не было. Мебель старая, старушечья, на стенах репродукции, вырезанные еще из журнала «Крестьянка» доперестроечных времен, в вазе на столе композиция из травы, каких-то палочек и засохших камышей. Алексей внимательно поглядел на нее, прикинул углы наклона трех главных веток. Пожал плечами, огляделся.

Яркая трикотажная кофточка, валявшаяся на стуле, пахла как-то очень знакомо. Алексей осторожно взял ее в руки. И почему-то напел:

- «У тебя СПИД, и, значит, мы умрем. У тебя СПИД, и, значит, мы умрем…» А не хотелось бы так скоропостижно. Серега!

- Ну, чего?

Алексей сунул ему кофточку прямо в нос. Барышев чихнул:

- Фу!

- Не «фу», а очень знакомый запах. Так пахло в подъезде, когда там Виктория Воробьева мертвая лежала. Резедой, что ли. Так и не узнал, что за духи?

- Как же я узнаю?

- А вот как, - Леонидов взял с трюмо коробку и прочитал: - «Турбуленс».

- Скажи еще, что он не только баб с одинаковыми пакетами убивает. Еще и с одинаковым запахом. Нюхает их перед тем, как придушить. И в экстаз от этого впадает.

- Может быть. Все может быть. Когда речь идет о маньяке. Кстати, ее-то я не видел. Последнюю жертву. Как она выглядит, эта Маргарита?

- На вид лет двадцать пять, - заунывно начал Барышев.

- По этим словесным портретам можно только роботов искать, - прервал его Алексей. – А я спрашиваю про человека. Про женщину. Ты мне как мужчина расскажи. Какое впечатление она на тебя произвела, эта женщина?