Бригадир - Владимир Колычев

– А ты не шпана? – засмеялся Гобой. – Может, ты шведский король? Или английская королева?

– Принц голубых кровей, – Мартын еле сдержался, чтобы не хохотнуть.

Нельзя сейчас широко раскрывать рот: ситуация взрывоопасная, реально можно без зубов остаться, если вдруг последует удар.

– Терпеть не могу голубых!

Зато Бабай захохотал. За что и поплатился. Доведенный до белого каления, московский авторитет не смог сдержаться и четким боксерским ударом смял ему носовой хрящ.

В тот же момент Мартын ударил его самого. С подпрыгом, локтем в ухо. Это его коронка, и неудивительно, что браток поплыл. Этим тут же воспользовался Угрюм. Он очень не хотел доводить дело до драки, но раз каша заварилась, то за кулаком он в карман не полезет. А удар у него навылет, без всякого кастета даже самого крутого бойца может вынести.

Правда, Мартыну не повезло увидеть, как падает враг. Видел, как тот пропустил убойный удар, но ему самому врезали кулаком в височную кость. Как будто свет выключили. Теряя сознание, он слышал, как загудела за спиной толпа, но ничего уже не видел.

А когда он пришел в себя, все было уже кончено. Для врага. Толпа шумела, а «кожаные» уже где-то у ворот рынка, пошатываясь, утаскивали за собой полумертвые тела бойцов. Все в крови, растерянные, подавленные – видно, что досталось им по самые корешки…

Мартын поднялся с земли, подошел к Гобою, который прикладывал к окровавленной щеке носовой платок. Рядом стоял Бабай с расквашенным носом.

– А чего этих козлов не гоните? – спросил Мартын, чувствуя, как в мозг впиваются длинные зазубренные иголки.

Челюсть у него выбита, оттого и боль дикая. Вправлять ее нужно, и Угрюм первый это понял.

– Не слабо тебе припаяли.

Он вплотную приблизился к Мартыну, пальцами ощупал скулы, а потом вдруг резко сдвинул челюсть в сторону. Резкая боль едва не выключила сознание, но вот она уже стихает, все легче и легче. Угрюму диплом костоправа в самый раз давать.

– Перелома вроде бы нет… Говорить больно? – спросил он.

– Сейчас попробую… Чего, спрашиваю, этих козлов не гоните?.. Нет, говорить не больно. На душе больно. Добивать их надо.

– Им и так досталось, – покачал головой Гобой. – Похоже, одного наглухо сработали. Или даже двоих…

Мартын осмотрелся. Трупов не наблюдалось, и даже без сознания никто не лежал. Но кое-кому досталось неслабо. И ему в том числе.

– Как наши?

– Нормально. Потому что молотки у нас. И больше нас раза в три. А завтра московские две сотни против нас выставят, – скривился Гобой.

– Две сотни? Много. А нас – рать!

Шутка, может, и удачная, но совсем не веселая. Против двух сотен знаменские не потянут, да и против одной тоже.

– Что делать будем? – спросил Угрюм.

– Домой поедем. К жене под юбку, – уколол его Мартын. – Гон все это про две сотни! Может, нет ничего за этим козлами, может, понты нам вправляют!

– А если не понты?

– А если не понты, то завтра видно будет, что да как. Если московские реальную толпу приведут, ноги сделаем. Зачем людей калечить? А если мы на равных с ними будем, то схлестнемся…

– Так, может, завтра и приедем? – спросил Угрюм.

– Ни фига. Московских надо выдавить. И закрепиться. Ты же в Афгане был, так знаешь, как удерживать позиции… Это я склады охранял, ни фига в этом не волоку. И то соображаю…

– А ночевать где?

– Что-нибудь придумаем… Теперь это наш рынок, мы здесь теперь хозяева!

– Ты в этом уверен? – пристально посмотрел на Мартына Гобой.

– Ну, пока хозяева, а завтра видно будет. Но до завтра мы здесь точно рулим. Если московские не согласны, будем их выносить…

Однако выносить с рынка никого не пришлось. Московские не стали дожидаться, когда их снова пустят под пресс, и убрались с барахолки.

А к вечеру на рынке появилась милиция. К этому времени на первом этаже кафе на пол настелили доски, чтобы на нем можно было спать. Знаменская братва готовилась к ночлегу. Рынок уже опустел, и дикие пацаны с молотками никого не смущали, если не считать сторожа, который забился в свою будку и не подавал признаков жизни.

Ментов было не очень много – двое в штатском, с ними майор в форме, капитан и четыре автоматчика из патрульно-постовой службы. А капитан знакомый, кучерявый, с тонкими усиками. Однажды знаменские уже прогнали его с рынка, неужели он собирается взять реванш?

Пацаны давно уже остыли, и сейчас у них не было никакого желания воевать с ментами. Да и Мартын не прочь был бы решить с ними вопрос полюбовно. Если вдруг удастся, еще один большой плюс упадет в его копилку. А что, ведь это он сколотил команду, доставил ее сюда, взял рынок под свой контроль… Спартак, конечно, в большом авторитете, но где он сейчас? Почему не он разруливает ситуацию, а Мартын?..

Гобой только соображал, что нужно делать, а Мартын уже вышел навстречу ментам. За ним вышли и другие пацаны, десятка два. Получалось, что Мартын говорил от их имени.

– Здравия желаю, товарищ майор! – лихо взял он под козырек. – Здравия желаю, товарищ капитан! Привет всем труженикам щита и меча!..

Майор с рябым лицом и рыхлым носом долго и внимательно смотрел на него. Его подчиненные хмурились в ожидании приказа. Сейчас им скажут взять Мартына под белы рученьки, и тогда парню придется не сладко.

Менты с удовольствием взяли бы парня в оборот, но майор не решался дать им отмашку. Слишком уж много людей за спиной у Мартына, как бы не взбунтовались они. Усатый капитан хорошо помнит, как знаменские гнали его до ворот. Поэтому он тоже в раздумье.

– Откуда ты такой веселый взялся?

– Да работаем мы здесь. Кафе строим…

– Что-то слишком много строителей, тебе не кажется?

– Так аврал у нас. Дожди скоро пойдут, крышу заканчивать надо…

– Какую крышу?

– Ну, над кафе…

– А может, над рынком крышу поставить хотите?

– А это как?

– Ты дурочку не включай, не надо! – влез в разговор капитан. – Знаем, что вы тут делаете… Правда, товарищ майор?

Он посмотрел на своего начальника угодливо, снизу вверх и с прогибом. Мартын едва сдержал усмешку. Совсем упал капитан в его глазах. И еще стало понятно, почему не смогли менты справиться со знаменскими пацанами в первый раз. Если капитан своего начальства боится, то братва пугает его еще больше. И за шкуру свою менты боятся, и за карьерное благополучие, а схлестнешься с братвой, так и без головы можно остаться. А если уцелеешь, то начальство вопросами прижучит – почему обделался на всю штанину, почему такой тупой и так далее, по полному перечню. Вот если бы знаменские разбежались, тогда бы менты могли обмывать победу. Но не дождутся они такого праздника…