Смерть на кончике хвоста - Виктория Платова

Они вернулись в квартиру — и снова никого не встретили вподъезде. Тума, не дожидаясь, пока Наталья разденется, лапой толкнула дверь вванную: привычка — вторая натура, особенно у собак. Наталья последовала за ней.

Ванная комната встретила ее сверкающим кафелем и зеркалами,махровыми полотенцами и халатами — мужским и женским. Тума уже стояла в ванне,нетерпеливо перебирая лапами.

Наталье понадобилось несколько минут, чтобы сообразить, чток чему. Оранжевая резиновая рукавица, так же как и шампунь с яростным иустрашающим названием — «АНТИБЛОХИН», по всей видимости, предназначалась длямытья собаки. Наталья включила воду, перевела ее на душ и принялась осторожнонамыливать шерсть Тумы пресловутым «Антиблохином», растирая его рукавицей.

Тума оказалась паинькой: она не дергалась и не скулила;похоже, ей вообще нравилось мыться, да и само времяпровождение в ваннойвыглядело неким ритуалом. Закончив омовение, Наталья насухо вытерла собакуодним из полотенец (вы уж простите, хозяйка, если это любимое полотенце вашегоприятеля!). Рыжие подпалины Тумы заблестели, и Наталья впервые подумала о том,что собака, оказывается, по-настоящему красива.

Сфинкс, римская волчица, Lира… Эк, куда ее занесло! Кажется,Lира — совсем из другой оперы.

Наталья вспомнила свою собственную ванную на Петроградке —огромную, выкрашенную в унылую охру комнату. Потолок ванной слегка опустилсяпод натиском протечек, а само грандиозное чугунное корыто пожелтело от времени.И все это пролетарское великолепие освещалось стоваттной лампочкой без абажура.По запыленной проводке бродили тараканы, корыто прикрывалацеломудренно-заплесневелая занавеска, а стена напротив была увешана деревяннымиподдонами: все обитатели квартиры брезговали мыться в общей ванне ииспользовали ее только в качестве душевой кабинки. Все, кроме старухи ЯдвигиБрониславовны…

И вот теперь — ослепительный кафель, шикарнаяшведско-немецко-французская начинка. Полный комплект. Отпад. Подарок судьбы,который грех не использовать.

Наталья присела на краешек ванны и принялась рассматриватьфлаконы с шампунями., бальзамами, кондиционерами, солью и пеной для ванн. Наполке перед длинным (во всю длину ванны) зеркалом она насчитала две зубныещетки, два бритвенных станка (дорогой мужской и очень дорогой женский). И однурезиновую игрушку. Что ж, хозяйка квартиры не лишена здоровойсентиментальности, можно не опасаться уголовного преследования с ее стороны.

Тщательно вымыв ванну и отправив остатки собачьих жесткихволос в воронку, Наталья напустила воды и ухнула туда все, что было подрукой, — пену, соль и резиновую игрушку. Уточку с печальным носом актрисыБарбры Стрейзанд.

Чего-то не хватает.

Да. Музыки и мартини.

Чтобы сходство с лучшими образцами голливудскойромантической комедии было полным.

Спустя пять минут Наталья уже нежилась в пене и потягиваламартини. Жаль, что такая жизнь уготована только обворожительнымвысокооплачиваемым блондинкам. А неудачницы-шатенки лишены и сотой долиУДОВОЛЬСТВИЙ.

Она намылила голову и показала язык своему отражению: «Калифна час, любезнейшая Наталья Ивановна, калиф на час…» Зато какой час!..

Интересно, почему в стаканчике торчат две щетки? Одна —понятно, убитый горем Денис специально оставил ее, чтобы был повод вернутьсяпосле приезда. Он оставил зубную щетку на полке, халат на вешалке, и не исключено,что еще несколько жизненно необходимых мелочей — любимые трусы, любимуюфутболку, любимую бейсболку, любимую книжку «Праздник, который всегда с тобой»и любимую ручку.

Наталья отогнала от себя пену.

А вторая зубная щетка — наверняка она принадлежит хозяйке.

Но почему Дарья не взяла ее в поездку?.. Чистить зубы нужнодаже в Ницце, даже в пятизвездочных отелях. А впрочем, она — не ты. Ты своюзубную щетку не меняла два года, дождешься, пока вся щетина вылезет. А она ..Она купит себе новую щетку. В аэропорту Орли. Или в аэропорту Ле Бурже. Или ваэропорту Шарля де Голля.

Наталья придирчиво перебрала ополаскиватели и только теперьзаметила затесавшиеся в общую кучу флаконы краски для волос. И тихонькозасмеялась.

Никакая ты не блондинка, голубушка. Скорее наоборот, такаяже шатенка, как и я. И пристально следишь, чтобы, не дай бог, не поперли темныекорни. Темные корни — смертный приговор такой красотке, как ты. А жена Цезарядолжна быть вне подозрений.

Наталья покрасилась только раз в жизни, в щадящий каштановый.Нельзя сказать, чтобы этот цвет особенно ей шел, но ощущение новизнызапомнилось. Вот и теперь, глядя на дорогую краску, она вдруг подумала: почемубы не повторить это ощущение? Почему бы не пойти на поводу у этой стильнойнадменной квартиры, почему бы не удивить Нинон завтра в шесть…

Почему бы и нет?..

На рукотворные превращения ушло добрых полтора часа. За этовремя Наталья допила мартини, покормила Туму и два раза прослушала компакт-диск"Эдуард Артемьев. Музыка к кинофильмам. «Солярис». «Сталкер». «Зеркало». Иизучила всю косметику в будуарчике у кровати.

Нинон упала бы в обморок. Вся эта груда тяжелого женскоговооружения потянула бы на тысячу долларов, не меньше. Сплошная Франция, никаких«made in China», никаких инсинуаций парфюмерного комбината «Невская заря».Возле полки с косметикой Наталья несколько раз успела умереть и возродиться —уже в новом качестве, со светлыми, отливающими платиной волосами.

— Ну, как тебе? — спросила она у вертящейся тут жедоберманихи. — По-моему, неплохо. Тума раскрыла пасть и зевнула.

— Ты права. Пора спать….

8 февраля

Леля

Вот уже битый час старший следователь Леля и Саня Гусаловторчали у патологоанатома Скориченко. Патологоанатом и оперативник сосали пиво,Леля же ограничился скромным джин-тоником. Прямо перед ними, на холодномпрозекторском столе, лежало тело всемогущего банкира Германа Радзивилла. Есливерить Скориченко, смерть Радзивилла наступила около четырех суток назад врезультате проникающего ранения в глазное яблоко, нанесенного острым предметом.Предмет, пробив все на своем пути, вошел в мозг. Дать более развернутуюхарактеристику острому предмету Скориченко не решился.

— Значит, не пуля? — в который раз безнадежноспросил эксперта Леля. — А что тогда?

— Возможно, стилет. Возможно, специально заточенноешило. Возможно, что-то еще. С таким способом убийства, если честно, ясталкиваюсь впервые. Чертовщина какая-то…

Невозмутимый Скориченко только озвучил Лели-ны мысли. Всемим было бы куда спокойнее, если бы все ограничилось нападением возле офиса иконтрольным выстрелом в голову.

— Ну-с, а что скажете о внутренностях покойного,доктор?

— Да что тут говорить? За несколько часов до смертипотерпевший плотно поел. В желудке — непереваренные остатки пищи…