Искушение прощением - Донна Леон

При этом вопросе ее глаза расширились. Тут подошел доктор Стампини, и женщина лишь молча помотала головой.

На этот раз врач, проигнорировав Брунетти, обратился к профессорессе Кросере:

– Я сделал заявку на компьютерную томографию. Когда будут результаты, я получу более полное представление о том, что случилось.

– А пока результатов нет, что вы можете сказать? – Она очень старалась говорить спокойно.

Доктор Стампини пожал плечами и снова откинул волосы с глаз.

– Ничего конкретного, синьора. Сожалею, но точную картину даст только сканирование.

– Сегодня утром? – спросила синьора Кросера, и теперь в ее голосе явственно слышался страх.

– В течение дня.

– Спасибо, дотторе, – сказал Брунетти, как будто тот разговаривал с ними обоими. И тут же задал вопрос: – Вы видели отметины?

Внезапно потеряв терпение, врач ответил:

– Да, незначительные повреждения на коже. Причиной их появления могло быть что угодно. – Брунетти кивнул, и доктор Стампини добавил: – Если у вас больше нет вопросов, я пойду. У меня утренний обход.

– Спасибо, дотторе, – повторил Брунетти. И словно это только что пришло ему в голову, обратился к профессорессе: – Синьора, мне нужно позвонить в квестуру. Лучше, если я сделаю это из зала ожидания. Здесь плохая связь.

Невропатолог воспользовался этой возможностью, чтобы уйти. Он направился дальше по коридору, Брунетти – за ним, сжимая в руке телефонино.

Возле лестничной клетки комиссар сунул мобильный обратно в карман и окликнул идущего впереди мужчину:

– Доктор Стампини!

Тот остановился, обернулся и с явным раздражением спросил:

– Что еще?

Брунетти был сама любезность:

– Я хотел бы кое о чем с вами поговорить. Если у вас есть минутка…

Оба понимали, как близко находятся к сестринскому пункту. Стампини сказал:

– Хорошо. Пройдемте ко мне в кабинет!

Туда вела вторая дверь слева. Обычный кабинет загруженного работой врача, Брунетти повидал их уже немало: на столе – книги и папки для бумаг, из открытых ящичков торчат коробки с образцами лекарств, на радиаторах – стопки старых медицинских журналов, на подоконнике – неровный ряд чашек.

Едва переступив порог, Стампини спросил:

– Что вы хотели?

Брунетти без колебаний ответил:

– Его зрачки не расширяются, коленные рефлексы отсутствуют. Это говорит о серьезных проблемах, верно?

Врач ответил так же прямо:

– Вы подрабатываете в свободное время в больнице, комиссарио?

– Нет, дотторе, и поверьте, не имею такого желания. Но за годы работы я видел столько раненых – боюсь, даже слишком много – и знаю, что такие симптомы часто… – Он умолк, давая возможность Стампини высказаться. Но тот промолчал, и комиссар закончил: – Я ни в коем случае не пытаюсь учить вас чему-то, что вы знаете гораздо лучше и куда подробнее, чем я, дотторе.

Невропатолог обдумал эту финальную ремарку, прежде чем спросить:

– Что вас интересует?

– Если исходить из предположения, что отметины на запястье – это следы нападения, я обязан организовать криминальное расследование и попытаться найти тех, кто видел пострадавшего накануне инцидента.

– Понимаю, – произнес врач и чуть более доброжелательным тоном спросил: – Как он попал в больницу?

– Мы не знаем наверняка. Пострадавшего нашли на тротуаре у моста. Падая, он ударился головой о металлические перила, а потом и о мостовую. В обоих местах обнаружена кровь.

– А отметины на запястье?.. – спросил дотторе Стампини.

– Как и вы, дотторе, – ответил Брунетти с легкой усмешкой, – я вижу эти повреждения и пытаюсь понять, что к чему. В данном случае мои предположения просты: на этого мужчину напали и сбили его с ног.

– С целью ограбления? – уточнил врач.

– При нем не было бумажника. Только ключи от квартиры в кармане. На нем даже не было пальто. Этот человек живет неподалеку от места происшествия.

– В его истории указано, что рентгеновский снимок сделан сегодня в три утра…

Брунетти кивнул:

– Предположительное время нападения – полночь.

Стампини сунул руки в карманы форменного пиджака и уставился в пол. Перекатился пару раз с носка на пятку и обратно, потом вынул руки из карманов и убрал волосы со лба. Наконец он сказал:

– Пострадавший вряд ли сможет рассказать вам, что произошло. По крайней мере, в ближайшее время. А может, вообще никогда.

– Рентгеновский снимок?.. – спросил Брунетти.

Невропатолог кивнул.

– Судя по всему, у него обширное мозговое кровоизлияние. Компьютерная томограмма покажет больше, но то, что я уже сейчас вижу на рентгене, выглядит нехорошо.

– Насколько нехорошо, дотторе? Речь идет о полном восстановлении мыслительных функций? – спросил Брунетти. – Или о выживании?

По выражению лица Стампини мало что можно было понять. Врач потер щеку правой рукой, словно проверяя, не забыл ли утром побриться.

Наконец он опустил руку и посмотрел на собеседника.

– И о том, и о другом, – сказал доктор Стампини, потом вспомнил замысловатую грамматическую конструкцию, в которую Брунетти облек свой вопрос, и уточнил: – Об обоих вариантах.

– Не понимаю, – признался комиссар.

– И восстановление функций, и жизнь пациента под вопросом, – сказал врач и добавил: – Жене пока ничего не говорите.

– Мне и не придется этого делать, дотторе. Она сама скоро все узнает.