Голоса ночи - Анна Малышева

– Хорошо, – с неожиданной решимостью сказала она удивленной гостье. – Дождись его и поговори. Кажется, так будет лучше.

Настя взглянула ей в лицо – слез как не бывало. Мария выглядела собранной, холодной и решительной – совсем как в прежние времена.

* * *

– Я все знаю, – Настя встала навстречу хозяину дома. – Даже не знаю, что и сказать.

Тот ответил диким взглядом, и девушка умолкла. Его вид поразительно контрастировал с прежним. Тогда перед нею был самоуверенный, холеный, привлекательный мужчина. Сейчас – развалина. Трясущиеся губы, усталые глаза, ссутуленные плечи. Мария немедленно закружилась вокруг мужа, как пчела вокруг цветка, и Настя вдруг поняла, та в чем-то была права. Сейчас этого человека не стоило трогать.

Но Борис все-таки ответил. Он, грузно опустившись на диван, спросил – о чем речь. Узнав, что о Юлии, медленно провел ладонью по влажному лицу. Когда лицо вновь оказалось на виду, глаза стали куда более бодрыми, взгляд – собранным.

– Какие же вы, женщины, скрытные, – заметил он, отыскивая пачку сигарет в кармане бежевого легкого пиджака. – Никто никому – ни слова.

В его голосе звучала злая ирония.

– Боренька, я боялась, – начала было жена, но тот отстранил ее ладонью. Мария как раз собралась кинуться ему на шею.

– Чего боялась? Мне нечего бояться.

– Я боялась за тебя. За твое состояние…

– Состояние стабильное, – ответил он все с той же иронией. – Вопросы есть?

И поскольку Настя молчала, он продолжал сам:

– Я встретил Машу. Подумал, что она – та, кого искал. Женился. Она, знаешь ли, требовала от меня откровенности…

Он закашлялся, неловко вдохнув дым, а Настя поморщилась. Сегодня ей вполне хватило сигар Валерьяна Тимофеевича. До конца рабочего дня он выкурил три штуки.

– А вот сама откровенна не была.

– Но я…

– Постой, – снова жесткий, отточенный жест и потерянное, несчастное лицо Марии. – Почему ты скрыла, что познакомилась со мной из интереса?

– Но я, – заторопилась та, боясь, что ее перебьют, – сразу сказала, что пытаюсь узнать о той несчастной самоубийце!

– А вот я все тебе рассказал.

Борис перевел взгляд на Настю. Та стояла неподвижно.

– А ты, – он не сводил с нее глаз, – ты можешь что-то объяснить? Разве ты была со мной откровенна? Сговорились, да? Чтобы вытянуть все до капельки? Я устроил тебя на работу. Что, мало платят? Начальник плохой? Почему ты ко мне пристаешь?

И он спрятал лицо в ладони, сложенные лодочкой. Марии этот жест отчаяния уже был знаком. Настя оцепенела.

– Да, я с ней был! – выкрикнул мужчина, в котором прежде никак невозможно было предположить истеричных задатков. – Да, был! Да, ошибся, бросил! Она повесилась! И что вы теперь ко мне пристали, когда у меня все так…

Он отпустил резкое словцо. Настя взметнула ресницы, посмотрела на подругу. Та гладила мужа по плечу, посылая Насте уничижительные взгляды, которые ясно говорили: «Вон!»

– Я приду как-нибудь потом, – тихо сказала девушка, бочком продвигаясь к двери. – Извините. Я искала…

– Меня?

– Да не вас, – она кусала губы. – Хоть кого-то… Ошиблась. Простите. А вы знали, что она была замужем?

– Юлия? – Борис поднял голову. – Нет.

– Я же тебе говорила, – прошипела Мария, оборачиваясь к дверям. – Иди.

– А что ее первые два мужа исчезли? – Голос Насти начинал звенеть. – А что Колю… последнего мужа зарезали во Владивостоке и убийцу все еще не нашли? Знали вы это?

Борис энергично растер ладонями и без того припухшее лицо. Он в самом деле плакал.

– Ничего я не знал. Только хотел от нее отделаться.

Мария яростно заломила брови:

– Сейчас же уходи! Неужели не видишь, что он не в себе!

– Постойте, – Настя отступила еще на один шаг к дверям. – А собаку вы помните?

– Кого? – глухо переспросил Борис.

– С чего он будет помнить эту рваную шавку, – не выдержала Мария. Она буквально взорвалась от бешенства. – Ты же сама знаешь, что пес жил в кафе два года, а Боря познакомился с этой женщиной всего несколько месяцев назад… Или меньше?

Тот кивнул. Настя тщательно застегнула сумочку. Когда на нее кричали, она чаще всего терялась, начинала тушеваться, сдавать позиции. Но не сейчас. Глядя на Бориса, она внезапно ощутила глухую тайную злобу, которая давно уже копилась у нее в душе и которой прежде было некуда выплеснуться.

– Хорошо, – медленно выговорила она. – Ухожу. За работу – спасибо. За участие – тоже.

Она перевела взгляд на Марию.

– Но зачем было лгать?

Мария махнула рукой, показывая, чтобы гостья немедленно убиралась. И Настя покорно ушла.

На улице прояснилось, асфальт был мокр от дождя и парил. Девушка шла к метро, глядя себе под ноги, и никак не могла забыть взгляда, которым проводил ее Борис. «Мне он не нравится», – сказал Валерьян Тимофеевич. «Мне тоже», – опять подтвердила бы она.

* * *

– Что мне делать? – стонал Борис. Он давно уже улегся в постель, но не спал – метался так неистово, будто лежал не на простынях, а на раскаленной сковороде. – Надоело! Нервы – ни к черту!

Жене тоже не лежалось. Она давно сидела, подложив под спину подушку, и молча слушала излияния человека, которого любила больше всего на свете.

– Пускаешь в дом бог знает кого! Я делаю людям добро, следую твоим просьбам, а ты…

– Кто же знал…

– Ты знала!

– О, я! – Мария так и подскочила. – Я только просила найти этой девчонке работу!

– Я нашел! А что вышло?

– Да кто же думал, что твой Тимофеевич наговорит ей всяких гадостей? Знаешь, чем он занимается? Пытается найти тебе другую жену! Я молчала, потому что видела, как тебе плохо, но раз ты так – молчать больше не буду!

Теперь и Мария дала волю слезам. Она рыдала, комкая у влажных щек кружевной воротничок рубашки, и не видела, каким потрясенным взглядом смотрит на нее супруг. Наконец он обрел дар слова:

– Другую жену? Да это абсурд!

– Он так не думает!

– С чего это… Как он мог? – Борис швырнул подушкой в экран телевизора. Тот погас, вероятно, потому, что подушка отжала кнопку питания. Мария подняла голову:

– Он говорит, что ты все равно меня бросишь! Но я знаю, чего ему нужно!

– Боже…

– Какое он имеет право?

– В самом деле… Какое? – Борис растерянно нашарил пачку сигарет, но не обнаружил там ни единой штуки. Смял бумагу в комок и кинул ее вслед за подушкой: