Распутницы - Алексей Наст

Ехали на автобусе.

— Костя, что у вас за газета? Вы всё наше управление насмешили этим «менстром».

— У Кукурузова ноутбук сломался. Он статью от руки накатал своими каракулями. Газету уже в набор сдавали, торопились. Секретарь сослепу вместо «монстр» напечатала «менстр». Статья о гибели девушки в лесополосе. По конфиденциальной информации, девушку изнасиловал и убил старик, человек, известный многим.

— Откуда информация?

— Это у Кукурузова спроси.

— Так кто он — Кукурузов или Войлоков?

— Он — Войлоков, а статьи подписывает псевдонимом Кукурузов.

— Псевдоним какой-то несерьёзный.

Перед стеклянными дверьми галереи красовался стенд с огромными зазывными фразами.

— С чего это ваша газета выставкой заинтересовалась? — спросила Лиза.

— Картина выставлена впервые одна. Когда её писал наш городской Васнецов, уже тогда в среде художников она наделала много шума. «Ямщик с красными яйцами».

— Что?

— Картина так называется — «Ямщик с красными яйцами».

— Фу, мерзость! Костя, только ты способен супругу вести на выставку, где демонстрируют половую мощь ямщиков…

— Ха-ха. Ладно, увидишь сама.

В выставочном зале было многолюдно. Супруг подвёл Лизу к небольшой яркой картинке, одиноко висевшей на огромной серой стене. Картинка называлась «Пасха». Улыбающийся бородатый ямщик, в шапке и тулупе, держал в руках полное сито раскрашенных узорами пасхальных яиц.

— Она… Каково? — Костя ловил изумление жены и радовался, как ребёнок. — Ямщик держит сито красивых пасхальных яиц. По-старорусски слово «красивые» звучит как «красные». Красная девка, Красная площадь… Один художник-остряк, увидев картину в работе, окрестил её «Ямщик с красными яйцами». Местное отделение Союза художников на уши встало: «Не допустим порнографии в искусстве!»

Лиза усмехнулась со вздохом:

— Дурики твои художники… Ладно, где Кукурузов?

— В кафе. Поди, уже строчит обзор. Пойдём. Ты что будешь есть?

— Всё.

Кафе было обычным — большой зал с бетонным полом, белые круглые пластиковые столы, стулья из пластика, большие окна, завешанные тюлем, прилавок-холодильник, недовольная продавщица в переднике.

— Вон Кукурузов, — указал Костик на волосатого сорокалетнего мужика с холёной бородкой и усами, в пиджаке от приличного костюма, но в джинсах и белых кроссовках. Лиза обратила внимание, что, несмотря на внешний лоск, дела Кукурузова шли неблестяще.

Костя пошёл к прилавку покупать еду, а Лиза осталась у столика, за которым сидел Кукурузов и что-то быстро писал нервным почерком на серых листах бумаги. Рядом источала аромат чашка с кофе, в блюдце покоился надкусанный огромный бутерброд с красной рыбой.

— Вы Кукурузов? — строго спросила Лиза.

— Войлоков, — прекратив писать, представился репортёр.

— Тем лучше. — Лиза присела за стол, закинула ногу на ногу.

Кукурузов вожделенно впился взглядом в её красивые колени.

Подошёл Костя.

— Как пишется, Саня? — Он поставил на стол поднос с кофе и двумя тарелочками с кусками пиццы.

— Я его жена, — пояснила Лиза, кивнув на мужа.

— Она из полиции, — дополнил информацию Костя, присаживаясь на свободный стул. — Мы посидим здесь, ты не против?

— Отчего же. — Кукурузов стал убирать свои листы.

— Вы написали статью про менстра? — спросила Лиза.

— Не понимаю.

— Кто вам передал информацию для статьи?

— А, про убийство… Какой-то мужчина. Сказал, что он из УВД. Я видел его удостоверение.

— Фамилия?

— Не могу назвать. Удостоверение видел, а что в нём написано — не всматривался.

— Вас подставляют… Кстати, он сказал вам, кто тот старик, известный многим?

— Есть только намёки… Старик — писатель. Мне передадут полные данные позже, а в анонсируемой статье я рассказал, что появился пожилой любитель извращений, который завлёк девушку в лесополосу, надругался над ней и жестоко убил. Я пообещал читателям, что в следующей статье раскрою карты: кто же он, наш местный маньяк!

— Когда вы получите данные?

— Через неделю…

— Слушайте, Кукурузов, нельзя задержать статью?

— Нет. — Кукурузов замотал головой, отхлебнул своего кофе. — Сам Юрий Сергеевич подписал её на завтра, потому в сегодняшнем номере и дали анонс.

— Значит, пока в ней ничего конкретного?

— Фамилии маньяка не будет… А что вы так трясётесь? Он бывший сотрудник МВД, этот старикан?

— Прекратите… Утечка информации может повредить расследованию убийства, вот в чём наше беспокойство.

— Народ имеет право на получение информации. — Кукурузов самодовольно улыбнулся и стал жевать бутерброд. С полным ртом добавил: — Правдивой информации.

— И как на вас вышел этот «язык»? Позвонил, и вы сразу клюнули? Не поверю. Откуда возникла уверенность, что не подсовывают «утку»?

— Всё было очень буднично — меня вызвал главный редактор…

— Юрий Сергеевич?

— Да.

Костя молча поедал пиццу и поглядывал то на жену, то на Кукурузова.

Лиза благожелательно смотрела на жующего Кукурузова, ожидая дальнейшего потока красноречия.

— И что было у редактора?

— Он послал меня в городской парк, к статуе критика Белинского. Там всё и случилось.

— Ага… Очень вам признательна. Если можно — не упоминайте в своей следующей статье, что полиция пыталась давить на вас и мешала выходу в свет сенсационной правды!

— Ради меня, — приложил ладонь к груди Костя.

— Согласен, — кивнул Кукурузов, заглатывая последний кусок бутерброда.

Оставив Костю с Кукурузовым в галерее, Лиза на автобусе поехала к дому погибшей Зии — там Геннадий повстречал сутенёра Зии. Требовалось выяснить у него: почему шлюха на поверку оказалась девственницей?

Покрутившись по пустым дворам, Лиза решила заглянуть к участковому, пошла к нему прямо домой.

— Товарищ майор, дело у меня к вам. — Лиза застала участкового в майке и трико, в стоптанных тапочках, посреди семейного уюта.

— Одоева, ты не могла с делами обратиться в опорный пункт?

— Вы же сейчас дома! Сан Саныч, вы мне просто скажите: кто у Зии Нуретовой был сутенёром и где найти этого типа?

— О боже, какие вопросы ты задаешь при детях! Пойдём на балкон.

На балконе участковый закурил, долго молчал, стряхивая пепел с кончика сигареты на развешанное внизу белье соседей, затем сказал: