Магия венецианского стекла - Наталья Солнцева

Матвей пропустил его умозаключение мимо ушей.

- Слышь, Прохор Акимыч, а кто был у немки в прислужницах? Знаешь?

Тот расцвел от удовольствия. Наконец-то сосед разговорился, а то молчит и молчит, будто воды в рот набрал.

- Как не знать? Наша, камышинская девица! Имя у ей заковыристое… Лиза… Элиза… запамятовал я! Девка - загляденье! А энта змея порчу на ее навела, чтобы та, значить, всех мужиков отшивала. Кто к ей не подкатывался, всем, значить, от ворот поворот! Ну, а потом она вовсе того… пропала. Ни у немки нету, ни дома. А где ж она могёт быть? Ясно, замордовали девку. Насмерть…

- Родственники у нее есть?

- Есть… бабка больная и сестра. Мать у ей померла год или два назад, от сердца.

- А отец где?

Прохор развел руками.

- Может, спился или на заработки куды уехал, да и сгинул.

- Далеко они живут?

- Далече! Тебе-то зачем?

- Повидаться хочу, - усмехнулся Матвей. - Из первых уст басню услышать!

- Выходит, не веришь, - обиделся старик. - Зря тебя мамка Фомой не нарекла! В самый раз было бы.

- Верю, не верю… какая разница? Адрес давай - улица, дом.

Но Прохор не помнил ни названия улицы, ни номера дома, только фамилию: Коржавины.

- Я расскажу, как идтить, - предложил он. И пустился в путаные объяснения.

Матвей переспрашивал, уточнял, чем вывел деда из себя.

- Тьфу на тебя, ей-богу! - вспылил тот и начал сооружать новую самокрутку. - С виду умный, а простых слов не понимаешь.

- Ладно, не злись, - улыбнулся Матвей. - Идем, пропустим по стопочке.

Он угостил старика водкой, яичницей с салом и квашеными помидорами. Тот разомлел, расчувствовался. Ему было жаль, что Матвей уезжает, - прощался чуть ли не со слезами на глазах.

- Вдруг не увидимся боле?

Матвей проводил гостя, прибрал в доме, вымыл посуду, сложил сумку - приготовил все на завтра. Первый автобус отправлялся в семь тридцать утра. Не проспать бы!

Он вышел во двор, потом вернулся в горницу, сел… душа была не на месте. Сходить, что ли, на Озерную улицу, навестить Астру? Узнать, все ли в порядке? Хотя… с какой стати? Что с ней может случиться? Она его, пожалуй, на смех поднимет, и поделом.

Карелин все же оделся, запер дверь и пошел прогуляться. Листья шуршали под ногами, смеркалось. Шел он, шел и оказался у того самого дома с флюгером на крыше, про который говорил дед Прохор, - грубо вырезанный из жести флажок указывал направление ветра.

Забор у дома покосился, калитка не закрывалась. Во дворе к Матвею подбежал рыжий пес с обвислыми ушами, на его лай вышла на крыльцо сгорбленная старуха в телогрейке и сером шерстяном платке. Она была глуховата.

Старуха провела его через запущенную веранду с битыми стеклами в сумрачную комнату, где стоял запах дыма и теста.

- Зойка! Зойка! - позвала она, и в дверях появилась тоненькая беленькая девушка лет шестнадцати, в свитере и брюках.

- Бабушка плохо слышит, - объяснила она. - Говорите со мной. Только в школу я все равно ходить не буду! Не заставите!

- А как на это смотрят твои родители? - осторожно прощупывал почву Матвей.

- Я сирота! - девчушка вызывающе задрала острый подбородок. - Отца не помню, а мама… умерла. У нее было больное сердце. Разве вам не сказали?

Ее голосок дрогнул, и Матвею стало неловко. Зря он сюда пришел. Но не отступать же теперь?

- Собственно, я не из-за школы. Я по поводу твоей старшей сестры.

- Мы в милицию не заявляли! - ощетинилась девушка.

«Раз она приняла меня за сотрудника милиции, пусть так и думает, - решил он. - Там видно будет».

- Другие заявили, - неопределенно выразился он и замолчал, ожидая ее реакции.

По сути дела, он даже не знал, какие вопросы задавать. И вообще, какого черта он явился беспокоить этих людей? Что ему от них нужно?

Он не извинился за непрошенное вторжение и не ушел, а стоял, глядя то на бабку, то на внучку. Старуха напряженно прислушивалась, теребила натруженными руками края фартука. Пауза затягивалась.

- Кто заявил? - не выдержала Зойка. - Баронесса, что ли? Эльза к ней в пожизненное рабство не нанималась! Хотела - работала; не захотела - ушла. У нас свобода, между прочим. Я так и сказала этому Тихону, садовнику!

- К вам приходил Тихон?

- Ну, да! Немка его присылала два раза. Где, мол, Эльза? Почему не выходит на работу? Не хочет, и не выходит! Не обязана!

- Могу я поговорить с твоей сестрой? - мягко спросил Матвей. - Желательно, чтобы она сама прояснила ситуацию.

- Какую еще ситуацию? Что этой буржуйке от нас надо? - взорвалась девушка. По ее бледному личику пошли красные пятна. - Небось, придумала, будто Эльза ее обокрала? Они все так делают. Человек на них работает, спину гнет, а когда приходит время платить деньги, они от жадности удавиться готовы!

- Баронесса задолжала вашей сестре?

Зойка смутилась, отвела светло-голубые глаза. При всей неуклюжести, угловатости и худобе в ней уже угадывалась будущая красавица. Можно догадаться, что и Эльза весьма недурна собой.

- Нет! - с неохотой признала она. - Это я так, от злости. Платила она исправно, сестра не жаловалась.

- Может быть, у Эльзы есть какие-нибудь претензии к бывшей хозяйке?

- Никаких, - слишком поспешно ответила Зойка. - Только пусть оставит нас в покое.

Старуха, как заведенная, кивала головой, будто понимала, о чем идет речь. Ее глаза ничего не выражали, а изуродованные подагрой пальцы перебирали и перебирали края фартука. «Вряд ли она способна соображать здраво, - подумал Матвей. - Выходит, Зойка - единственный источник информации. Но что я хочу узнать? Жива ли ее сестра? Судя по всему, нет причин считать ее мертвой. Значит, и Астре ничего не грозит. Я могу с чистой совестью уезжать в Москву».

Но что-то продолжало его удерживать.

- Баронесса каким-либо образом докучает вам?

- Не очень, - пожала тощими плечиками Зойка, и старуха опять кивнула, как бы подтверждая ее слова. - Просто нам надоело, что все лезут в нашу жизнь! То учителя ходят, то Тихон, теперь вы явились… из милиции. Этого еще не хватало! Мы не преступники.

- Конечно, нет, - примирительно улыбнулся Матвей. - Я хочу кое-что уточнить у твоей сестры Эльзы, вот и все.

- Разговор окончен. До свидания! А лучше - прощайте! - Зойка демонстративно отвернулась и скрылась в другой комнате.

Старуха кивнула, повела гостя к выходу, подождала на крыльце, пока он не вышел за калитку.

Уже шагая по улице мимо дома с флюгером, Матвей боковым зрением заметил в окне Зойкино лицо. Она провожала его недобрым взглядом…