Мода на чужих мужей - Галина Владимировна Романова

– Оля, никого к себе не впускайте, – поучал он, вводя в ее же собственное жилье. – Прежде чем открыть кому-то, лучше позвоните мне.

– Зачем? – вежливо поинтересовалась она тогда, совсем не понимая, как может дверная перегородка стать кому-то преградой.

– Я должен знать! – трагическим шепотом возмутился Тихонов и, кажется, даже привлек ее к себе. – Я не хочу, чтобы вы снова попали в беду, Оля!

Снова?! Снова попала в беду?! А разве она от нее избавилась, от беды этой? Разве то, что ее выпустили за ворота следственного изолятора, что-то значит?! Прошла ненависть Стаса? Светланка свободна от боли и увечий?

Она же теперь по уши во всем этом, и даже больше! Она же теперь приросла к этой беде плотью и кровью, всеми костями. И то, что она станет держать дверь запертой на все замки, совершенно не сделает ее беспечной и жизнерадостной. И уберечь ее не сможет.

Тем более что она сама мучилась вопросом, кто мог пожелать смерти Светлане. Зачем она в двенадцатом часу ночи поперлась к ней домой? Нашли-то ее как раз возле Ольгиного подъезда. Что могло ее заставить выскользнуть из теплых мягких тапочек, скинуть с себя домашний костюм, схватить сумочку и мчаться в гости к бывшей гражданской жене своего теперешнего официального мужа?

Поначалу Ольга не понимала, как Стас мог отпустить свою жену так поздно из дома, но потом выяснилось, что тот был как раз у своей матери. Галка приходила Ольгу навещать и рассказала.

– Может, эта лярва изменяла ему направо и налево, а любовник и приложил ее из ревности, – предположила Галка, угощая Ольгу жареным мясом с вареной картошкой. – Ты ешь, ешь, с собой-то не разрешат взять. Еле уговорила тебя здесь покормить… А Света эта та еще аферистка.

– Да ладно тебе, Галь, я ее всю жизнь знаю, – протестовала Оля с набитым ртом.

– Ага! Что, ела и пила с ней из одной ложки, так, что ли? Вот скажи, как часто ты с ней виделась до тех пор, как познакомила со Стасом и устроила к нам на фирму?

– Ну…

Оля начала вспоминать и, к удивлению своему, обнаружила, что не такими уж и частыми бывали эти свидания. Доверительными – да, но не частыми.

– Вот! – обрадовалась Галка. – И уверена, что болтала в основном ты, а она помалкивала и улыбалась.

– Ну… – Оля снова напрягла память. – Может, ты и права…

– Не может, а уверена! Ты вот хотя бы знаешь, где она до нас работала? С кем еще дружила? Может, и любовь у нее была какая несчастная? Может, она у кого мужа из семьи увела, а у тебя уже потом, так – по привычке? Что ты можешь сказать по этому вопросу, Оль?

– Ничего! – моргала та растерянно.

Она и в самом деле ничего такого про Светку не знала, потому что никогда не интересовалась. Если та считала нужным что-то рассказать о себе, то рассказывала. Глубоко в душу друг другу лезть было не принято.

– Вот! – без конца вскидывала Галка полный указательный пальчик. – Я и говорю!

– Что говоришь?

– То, что дамочка эта из темных лошадок. Надо же… А с тобой как обошлась?! Подлая! Подлая, гадкая дрянь! Ты ее со своим мужем, можно сказать, познакомила, а она его у себя пригрела.

– Что да, то да, – тут спорить с Галкой было сложно. – А потом еще полгода обманывали меня, скрываясь по углам. А потом обрадовали…

Сердобольная Галка смела со стола в комнате для свиданий крошки, упаковала в пластиковый контейнер остатки угощения и с сожалением покачала головой:

– Надо же, не доела, что мне теперь, выбрасывать, что ли?

– Спасибо тебе, Галь. Только ты да Тихонов, а так…

– Родители знают?

– Ты что, с ума сошла?! Не хватало мне еще скандала такого уровня! Они как узнают, примчатся, начнут всех привлекать!.. Нет, стариков не задействовала. Оставила на самый крайний случай. Пока его нет. Думаю, что и обойдется. Тихонов тут…

– Тихонова твоего Стас на порог к себе не пускает. Рвет и мечет!

– Его что, это еще больше бесит? – с горечью ухмыльнулась Оля, расправляя грязные пряди волос на плечах. – Что обо мне хоть кто-то хлопочет? Или то, что конкретно Тихонов этим занимается?..

– Мне думается, что и того и другого хватает, – вздохнула Галка, тронула ее за подбородок, оглядела лицо любовно. – Даже тюрьма тебя, Олька, не портит. Как была красоткой, так и остаешься. Может, и в этом причина его бешенства кроется. Болтают, Светка теперь детей не сможет рожать, так-то…

– Ужас какой! – ахнула Оля, не зная, кого ей сейчас вдруг стало жальче: Светку или Стаса, который как-то мимоходом намекал на многодетную семью в будущем. – Видит бог, я в этом не виновата!

– Да тебя никто, кроме него, и не обвиняет. – Тут Галка оглянулась на дверь, за которой маялся от безделья охранник, понизила голос до шепота и проговорила: – Мой мужик знаком с одним парнем, он этому Ростову Дмитрию Николаевичу то ли двоюродным, то ли троюродным братом приходится. Так вот мой просил его узнать, что и как. И Ростов совсем не туманно объяснил, что тебя придется отпускать по причине отсутствия улик. Во-первых, при обыске у тебя не было найдено никакой одежды, на которой должна была остаться кровь жертвы. Потом, тебя застали совершенно в расслабленном домашнем состоянии.

– Да, я принимала ванну, потом по телефону поболтала, потом подремала перед теликом, потом Тихонов позвонил, и началось…

– Вот! Орудия преступления тоже не было найдено. А по логике, ты его должна была спрятать дома, если Ольгу порезала возле своего подъезда. И еще, что самое главное, этот Ростов говорит, что эксперты утверждают, что покушавшийся был мал ростом. Приблизительно одного роста с жертвой. А ты у нас слава богу!.. Короче, скоро тебя отпустят, Оль. Ты только не отчаивайся и потерпи.

– Да терплю! Мне бы только ванну принять да голову вымыть, видишь, что с волосами стало?! А потом уже и думать станем…

Думы все получались невеселыми и гадкими: про загубленную Стасом жизнь, про тюремный срок, который ей все еще грозит. И сквозь них еще более гадкие просачивались – насчет возмездия за совершенное Светкой зло.

И одергивала себя, и ругала, но нет-нет да проскользнет мерзкая мыслишка. И тут же снова жутко делалось от того, что ожидаемого счастья впереди нет и быть не может. А Тихонов ей дверь советует запереть и не открывать никому. Разве в том спасение? Ха-ха!

– Оля, добрый вечер, – тут же позвонил Тихонов, будто мысли ее стерег на собственный счет. – Чем занимаетесь?

– Ничем, Георгий Сергеевич, – ответила она, будто бы удивившись. Но тут же одернула себя и поспешила быть любезнее: – Ничем особенным. Приняла ванну, теперь прилегла и думаю.

– О чем, если не секрет? – как-то сразу насторожился он.

– О том, кто мог Светлану подкарауливать у моего подъезда? Почему она вообще там оказалась в столь поздний час?

– Я могу вам подсказать, если позволите, – немного жестковато перебил ее Георгий Сергеевич. – Чтобы вы дали отдых своему мозгу и организму, Оля. Только с этой целью, и ни с какой другой, поверьте.