Последний шанс - Марина Серова

— Макара ждешь.

— Да, — зачем-то согласилась я.

— По делу?

Ревнует она его ко мне, наверное. Народ местный добрый и отзывчивый, о моем вчерашнем визите донесли и меня описали.

— Я из закупочной компании. — Для большей убедительности я высморкалась. — Татьяна.

— Лариса. — Блондинка заулыбалась шире, взяла предложенную мной сигарету и тоже закурила. Волосы у нее были осветленные, но тон естественный, не хуже моего. Накрашена сильно, но не вульгарно. Объективно, без лести, лет ей двадцать семь — двадцать восемь. Симпатичная, ухоженная, уверенная в себе. Мне она понравилась. Я ей, должно быть, тоже.

— Плохи его дела, — опять то ли спросила, то ли сообщила Лариса. — Но вот насколько?

— Не знаю. Я его еще не видела, — ни капли не соврала я.

— И я, — грустный вздох, — второй день уже.

— Вчера он был в кафе, — поделилась я сведениями.

— Но мы договаривались на сегодня. Или нет?

Она сдвинула аккуратно выщипанные бровки, припоминая. Потом взглянула на мое сочувствующее лицо и рассмеялась.

— Я не всегда такая забывчивая. Просто наш разговор происходил ночью со среды на четверг… И что подразумевалось под завтра…

Я встрепенулась, как киска при звуке рекламы «Вискаса». Повезло мне, о Макаре подробности — раз, о возможном убийстве — два. Коли судить по чести, из нанимателей у меня остались лишь азартные мужички-спорщики. Я понимающе покивала:

— Хорошо, когда обо всем забываешь рядом с мужчиной.

— Вы не правильно поняли. В пробелах моей памяти больше виновата водка, чем Макар.

— А! Гуляли? — я одобрительно ухмыльнулась. Беседа неторопливо текла в нужном направлении. Скоро и до бомжика доберемся. Откуда ни возьмись, у столика возникла официантка и равнодушно спросила у меня:

— Что закажете?

— Чашку кофе и … — я ощутила недовольство в желудке. — Пирожное.

— Мне тоже! И побыстрее, — вмешалась Лариса. — Эх, прощай, фигура. Не поверите, сколько я трачу сил для поддержания себя в форме…

Я опечалилась. Тема лишнего веса и борьбы с ним является самой любимой среди женщин всех стран, самой назойливой и надоевшей для меня. Но вернемся к нашим баранам. Я сделала умный вид и вмешалась в Ларисин монолог:

— Я где-то вычитала, что алкоголь — очень калорийный и высокоэнергетический продукт.

— Да, — моментально расстроилась молодая женщина. — И я читала об этом.

— Вот-вот, — продолжала я атаку. — Сколько, например, вы выпили в среду?

— Так. Две кегли пива, красного вина фужеров пять, ну и водки…

— Ничего себе! Это все на пару с Макаром или в одиночку?

— В одиночку. Макар вообще пил очень мало. У него печень барахлит, с тех пор как в детстве желтухой переболел. Чуть переборщит в еде или спиртном, сразу загибается.

Бич «новых русских» — болезни органов пищеварения. Пожрать любят до отвала — шашлычки, балычки, икорка, а меры не знают. Рано или поздно у кого желудок, у кого поджелудочная выходят из строя, начинаются мучения, диеты и бесконечные траты на лекарства и докторов. Вывод: полезно быть бедным и голодным, как я. Я сокрушенно покачала головой.

— Не повезло бедолаге. А много народу гуляло?

— Всего человек двадцать. Погудели мы знатно. Дым коромыслом до потолка стоял. Бутылки били, на столах танцевали, народные песни пели…

Лариса откинулась на спинку стула и прикрыла веки, погрузившись в воспоминания. Но я выяснила еще не все подробности того вечера и не отставала с вопросами:

— А сидели где?

— Сначала на улице. Потом зачем-то внутрь забрались. Хотя ни дождя, ни ветра не было.

— Может, шумели сильно? Песни пели, шампанским стреляли…

— Шампанское как раз не пили. А здесь мы шумели еще сильнее, чем снаружи. Дискотеку устроили. Столики мужики сдвинули, Макар динамики на середину вытащил. Шабаш начался — собственного голоса не слышно.

— Бедные жильцы! Не спускались вас утихомирить? Или охрана не пропустила?

— Ох, Татьяна, такой прикол, — Лариса засмеялась. — Представляешь, охраннички наши крепились, держались, а к двенадцати расслабились, стали то рюмочку, то стопочку опрокидывать и упились в конце концов до поросячьего визга. С нами барыню отплясывали, рыдали в обнимку на полу.

— Безобразие! А как же их прямые обязанности?

— Вы совершенно правы! — Тень негодования пробежала по ее красивому лицу. — Из-за этих бездельников я чуть заикой не стала!

— Расскажите, пожалуйста! — я насторожилась.

— Часа в два ночи мне потребовалось в туалет. Кстати, их тут два: для работников — рядом с черным выходом — и для посетителей. В последнем закрылась парочка, и мне пришлось топать в служебную часть. Туда доползла удачно, обратно выхожу и как заору!

— Почему? — подала я голос в нужном месте.

— На меня из темноты коридора двигалось какое-то чудовище!

— А-а-а, — это вслух, а про себя: белая горячка, классическая картина.

— И не сразу до меня дошло, что меня испугал до полусмерти старый вонючий грязный бомжик.

— С веничком? — прошептала я в восторге.

— Да. Вы его здесь видели? Он и раньше все время норовил мимо охраны проскочить — погреться, бутылки собрать. Если хотели выгнать, делал вид, что делом занят, подметает. Но я-то с пьяных глаз не сообразила, чуть не обделалась со страху, хорошо, в туалет сходить успела.

— Кошмар. Не приставал?

— Не смеши. Он в обычном состоянии на ногах еле держался, а тогда уже успел где-то набраться похлеще меня. Когда мы, оба покачиваясь, сошлись посередине коридора, разойтись, конечно, было проблематично. Старикан меня за руку уцепил и ну лопотать. Бредил, наверное, алкаш.

— О чем?

— Чушь несусветную. Статуя, говорит, вознеслась. Я спрашиваю: какая-такая статуя? А он: которая на площади. Наклонился, перегаром на меня дышит и одно и то же повторяет: «Божий промысел, на небеса вознеслась, чудо!»

Я молчала, переваривая. Лариса передернула плечами, допила кофе и продолжила:

— Настоящая пытка — психологически-ароматическая. Если бы не Макар, я бы загнулась. Он меня искал уже, выглянул в коридор, а я там с бомжиком обжимаюсь. В прямом смысле. Макарка психанул, меня уволок, на охранников наорал, они даже по стойке «смирно» вытянулись, отправил их наводить порядок.

Думаю, выгнали они старикана взашей и припугнули чем-нибудь. Сегодня я его не видела.

Я печально высморкалась. Дело спорщиков, за исключением мелочей, было разрешено. Макаркины ребятки, подстегнутые алкоголем и хозяйской руганью, насмерть забили маленького бомжика. Он попытался убежать, и они открыли пальбу из служебного оружия. Выстрелы слышали азартные бессонные мужички. Как говорится, се ля ви. Убийство произошло. А Макар боится, что я выведу его на чистую воду;