Мешок с неприятностями - Марина Серова

Сейчас я думала об отце Леопольде, томящемся в заведении отнюдь не богоугодном. Нужно скорее вытащить его оттуда — хотя бы пока под залог, деньги на это у меня найдутся. Задумалась о проклятом иксе, который оставил нас всех в дураках, вот только четки свои антикварные не уберег, какая жалость… И еще о «сладкой парочке» с рынка «Южный» — Кравчуке и Кохнадзе, через которых я должна выйти на убийцу с Востока, кто бы он там ни был — Махмуд или кто другой. Должна, но как?! И времени в обрез…

Кстати, что может означать результат моего последнего общения с гадальными костями? Не удержалась-таки, развязала перед выходом из дома замшевый мешочек — и что же? «Вас порядочно расстроило одно незначительное обстоятельство, которому из-за своей впечатлительности вы придали слишком большое значение». Очень интересно: это какое же? В последнее время обстоятельства только и делают, что расстраивают меня. Знать бы только, какие из них значительные, а какие нет… Во всяком случае, это уж точно не мое сегодняшнее двухчасовое опоздание на работу. Пусть змея-кадровичка пишет докладную директору, а Тагиров пусть увольняет меня, если хочет, — па-ажалуйста, я не против! Найду местечко получше, свет клином не сошелся…

Автобус номер двадцать шесть, в котором я все это думала, притиснутая к окошку дородной тетенькой и двумя ее пустыми пластмассовыми ведрами, перешел на «самый малый вперед» и застопорил двигатель.

Я выглянула — и вздохнула: мы пристроились возле Центрального рынка в хвост колонны машин, не успевших проскочить перекресток на зеленый. Из-за конспирации бедной Тане приходится таскаться каждый день в жуткую даль на «Южный», да еще на общественном транспорте!

От нечего делать я стала глазеть сквозь автомобильное окошко. Опять вздохнула; везет же некоторым: вот приехал человек на своей «девятке», спокойно оставил ее у обочины и пошел по делам. И не боится, что его вычислят…

Ба-ба-ба! А «девятка» — то — знакомая!

С меня мигом слетело унылое оцепенение от хронического недосыпа. Ошибки быть не могло: номера машин всех «коллег» по «Южному» я помнила наизусть. Вытянув шею, я завертела головой во все стороны, пытаясь таким образом расширить скудный обзор. И в самом деле увидела Славика Парамонова. Его сутулая спина с орлом «Монтаны» и белесый затылок мелькнули далеко впереди — у самого светофора. Рубщик мяса склонился над лотком какого-то торговца и рассматривал товар.

Вот чудной! Неужели он за этим тормознул у Центрального рынка, на нашем же все гораздо дешевле .

Озадаченная, я не сводила с него глаз, но тут автобус дернулся и пополз к «зебре» перехода. «Объект» быстро приближался, и мне пришлось на всякий случай замаскироваться газетой.

Случилось то, что должно было случиться: до следующего желтого мы не успели. Автобус остановился почти за спиной у Парамонова, от меня его отделяли каких-нибудь два-три метра. Вот теперь я могла бы поклясться, что Славик вышел из машины не ради покупки: он стоял у лотка с сигаретами, а ведь сам не курит, это все знают!

Впрочем, «коллега» только пытался сделать вид, что его интересует товар, причем пытался скверно — артист из него был никакой, это я заметила даже со спины. Он бестолково лапал пачки, но сам и не глядел на них: разговаривал с продавцом. Точнее, продавец что-то говорил ему, а Парамонов отвечал изредка и односложно: мне было видно сбоку, как шевелятся его губы.

Через пыльное, заляпанное грязью стекло я всматривалась в лицо торговца сигаретами. На нем лежала густая тень от козырька кожаной кепки «а-ля Лужков», а верхняя губа пряталась под черными усиками «а-ля д'Артаньян». Между этими деталями портрета выделялся нос, крупный, пожалуй, даже слишком крупный, но не какой-нибудь там безобразный «рубильник», а классически прямой, римский. К такому носу подошел бы тяжелый квадратный подбородок, однако, наоборот, подбородок был округлый, гладко выбритый и с ямочкой — какой-то женоподобный.

Диссонанс почему-то производил неприятное впечатление, хотя парня можно было бы, пожалуй, отнести к разряду красавцев-мужчин, причем кавказской национальности. Он был довольно высокого роста: Славик Парамонов макушкой едва доставал продавцу до переносицы. Конечно, это вам не Гарик Хачатурович, но с отца Леопольда, пожалуй, будет…

Опять загорелся зеленый, и наш битком набитый автобус с места рванул «полный вперед». Лицо «коробейника» поравнялось со мной, осталось позади, я повернула голову до упора, пытаясь разглядеть его получше… И в этот момент встретилась взглядом с его глазами, которых до сих пор толком не видела под дурацким козырьком.

Откуда мне знакомо это лицо? Хотя почему бы ему и не показаться знакомым, если нынче таких лиц кавказской национальности в моем родном Тарасове, наверное, больше, чем на Кавказе? Но в облике человека, который только что разговаривал с Парамоновым, было что-то нестандартное, несмотря на примелькавшийся типаж. Совсем недавно я где-то видела этот мощный нос и мягкий девичий подбородок.

И этот странный остановившийся взгляд…

С легким шуршанием с моих колен соскользнула газета, про которую я совсем позабыла, и улетела под переднее сиденье. Газета? Внезапно я вспомнила воскресный «Тарасов» из сумочки убитой Иры Кравчук, над которым в оцепенении просидела весь вчерашний вечер и полночи. Фоторобот террориста-гастролера, заляпанный кофейными пятнами. Рафик Мирзоев или Лечи Акмерханов… Славик Парамонов — и его телефонный собеседник Лечи.

Толстая тетка с ведрами истерично взвизгнула и поджала ноги. Пустые пластиковые посудины, сметенные могучим ураганом в моем исполнении, с грохотом покатились под ноги пассажиров. Расталкивая всех на своем пути, сопровождаемая воплями и руганью, я кинулась к выходу.

Автобус возмущенно лязгнул дверями и выплюнул меня на остановке «Центральный рынок». Но я не слышала и не видела ничего, что творилось за спиной.

Вмиг добралась до перекрестка со светофором. Но еще не того, у которого Славик Парамонов «покупал сигареты»: нас разделяли две бурных автомобильных реки с «зебрами» плюс стометровка между ними. Вот такая у нас тут транспортная развязка. Давненько я не бывала на Сенном, совсем забыла, что здесь особо не разбежишься.

В общем, я опоздала. Где-то на середине этой спринтерской дистанции с упавшим сердцем проводила глазами парамоновскую «девятку», которая проплыла мимо в потоке других машин. А чуть позже увидела, что за лотком с сигаретами стоит совсем другой человек. Напрасно я под прикрытием толпы на трамвайной остановке высматривала того, кто был мне нужен: его и след простыл. Впрочем, даже если бы парень с римским носом находился сейчас в пятидесяти-двадцати шагах от меня, шансов найти его все равно не было. Что человека искать на Сенном, что иголку в стоге сена — одно и то же.

Между тем надо же было как-то оправдать свой бездарный исход из автобуса. Действующие лица исчезли, но место действия — сигаретный лоток — осталось. И я решила идти напролом. В конце концов, чего еще ждать от такой дуры, как Таня-весовщица?

Я постаралась стереть со своей черноглазой с утра мордашки последние следы интеллигентности, какие там еще оставались после пробежки, и развязной походкой приблизилась к объекту. Кажется, на его двуногую «составляющую» это произвело впечатление!