Твоя очередь умереть - Кирилл Казанцев

— Тонут, что ли? — задумчиво вымолвил Ильич.

— Ага, — гоготнул Угрюмый. — Типа этого. Плавать не умеют. Зато ныряют классно.

— Ну вы и начудили, — свесилась через борт Бобышка, усмирившая своих подопечных. — У вас там целый клуб утопающих.

— Помоги, сука… — хрипел полноватый «утопающий», надувая щеки. — Помоги, убью…

— Он еще условия ставит, — посетовал Фаткин. Он осторожными движениями проверял сохранность носа, утирал кровь.

— Вылезайте, господа, нянек нет! — Максим тряхнул свисающий с борта штормтрап. — Что же вы, господа? Вылезайте, говорю, сегодня не лучший вечер, чтобы умереть.

Их трясло от страха. Бросились наперегонки к лестнице, стали отталкивать друг друга. Первым на борт, отбиваясь от приятелей, вскарабкался распухший казах — его челюсть ходила ходуном. Из-за синих припухлостей узкие глазки даже не просматривались.

— Здрасьте, сэр, — приветствовал «спасенного» Угрюмый. — Этому хрену мы репу начистим… — И двумя ударами — не столь техничными, сколько злобными — отправил казаха в нокаут.

Вторым карабкался рослый блондин с вытаращенными глазами.

— Этому перцу мы по тыкве настучим… — Угрюмый треснул блондина кулаком по макушке — у бедолаги подкосились ноги, и он свалился замертво.

— Этому кексу… — начал Угрюмый, когда над бортом воздвиглась грушевидная физиономия. Но Максим перехватил занесенную руку:

— Отставить, Боцман, с этим кексом я сам…

Какая прыть! Грушевидный господин в разорванной сорочке резко метнулся и чуть не сделал сальто через плечо! И вновь досталось Коляше — господин отпихнул нескладного парня и помчался по правому борту! Коляша ахнул, кинулся за ним. В хвост пристроился Макар. А беглец уже докатился до кормы, нырнул в проход на среднюю палубу. «Разбойники», спотыкаясь друг о друга, ухнули за ним.

— Да ладно, догонят, — махнул рукой Угрюмый. — Чего там всем кагалом толкаться… — Он глянул по сторонам и удовлетворенно вынес вердикт: — А чё, нормально побакланили…

Стонали побитые мужчины, вся палуба была забрызгана кровью. Скулили девчонки, над душами которых зависла строгая надсмотрщица. Фаткин, спотыкаясь, добрел до перевернутого столика, откопал непочатую бутылку шампанского, которая почему-то не разбилась. Он рухнул, словно на лавочку, на бесчувственное тело и начал вскрывать бутылку. Он делал это долго, бормоча «Какие, боже, пробки…» Наконец бутылка выстрелила, пробка со свистом унеслась в море.

— Была команда приступить к распитию спиртных напитков? — не понял Максим.

— Прости, Капитан… — У Фаткина заплетался язык. — Но когда я трезво гляжу на некоторые вещи, то понимаю — надо выпить…

И присосался к горлышку, чуть не подавившись.

— Гудит Самарканд, командир? — подмигнул Угрюмый. — По результатам, так сказать, блестяще проведенной операции?

— Никаких пьянок, — отрезал Максим. — Фаткин, брось эту гадость! Все, кто тут остался, вязать охрану и этих прощелыг! — кивнул он на казаха и блондина. — Заткнуть им рты и разложить под бортами, чтобы снаружи не мерцали! Собрать оружие! Верка, гони своих подруг в трюм, запри их там — надеюсь, конструкция корыта это позволяет? Намекни, что лицензия на отстрел у нас имеется. И проследи, чтобы никто из них телефон не пронес!

— Издеваешься? — расхохоталась Бобышка. — На них одежды-то нет! Заодно растолкуй, как попасть в трюм?

— С квартердека.

— Что такое квартердек?

О боже, какое невежество… Он схватился за горящую голову. Должны разобраться, не маленькие… Потихоньку доходило, что все сотворенное — уже необратимо… Он спускался на нижнюю палубу, держась за хромированный поручень. Внутри было стильно и очень современно. Он прошел мимо камбуза, сияющего цинком, нержавейкой и отделанного под орех. Проследовал мимо белоснежного санузла, где имелось биде (очень важный для мужчин аксессуар) и элегантная душевая кабина. Мимо спальни, выполненной в стиле «морской болезни» — главенствующее место в помещении занимала квадратная кровать с матрасом невиданной толщины (ей-богу, трехэтажный мат), заваленная грудой диванных подушек. Мимо кабинета с массивным креслом и брутальным письменным столом цвета «вишня». В чреве «Пенелопы» имелась кают-компания и три спальни — одна большая и две маленькие. Последняя из упомянутых была заперта. Под дверью, словно бедные родственники, мялись Коляша с Макаром и жалобно смотрели на «капитана». Обидел их, похоже, грушеобразный субъект — смылся и заперся. Максим вздохнул — в чем проблема? Отжать «внутряк» (как сказал бы Угрюмый), начистить господину рыло…

— Не догнали, — констатировал Максим.

— Не догнали, — развел руками Макар. — Хотя бежали быстро. Но этот тип включил форсаж…

— А если он оттуда позвонит на «большую землю»? — нахмурился Максим.

— Не позвонит, — возразил Коляша. — Их мобилы на столе лежали — там, наверху. До сих пор лежат… только под столом.

— Герман Романович? — Максим деликатно постучал в дверь рукояткой «Глока». Жестом показал товарищам, чтобы рассыпались. — Откройте, пожалуйста. Не доводите до намеренной порчи имущества. Жаль такую красоту.

Он тоже подался в сторону — словно чувствовал!

— Пошли вон!!! — хрипло проорал обладатель роскошной яхты, и грохнул выстрел! Пуля пробила дверь, Максим поежился. Второго телефона у господина, возможно, не было, но припрятанный пистолет имелся. Судя по звуку, примитивный «Макаров».

— Фу ты, ну ты… — испугался Коляша и втянул голову в плечи. Плохо дело. Максим сжал «Глок» обеими руками и выпустил несколько пуль в замок. Пнул по двери — и шустро подался в сторону. Загнанный господин был голым нервом, он не помнил, что такое рациональные поступки. Он ошалел от страха, тупо давил на курок, выбрасывая пули в проем. Пот стекал по припухшим глазам, он толком ничего не видел. Разбился за спиной хрустальный шар — элемент дизайна, искорежилось панно, отвалилась планка. В принципе, не страшно, герметичное нутро глушило звуки, с берега все равно не слышно…

Всё, восьмой — кончилась обойма у стрелка. Максим шагнул в каюту. «Очень красиво», — отметил мимоходом. Приглушенные древесные тона, отделка из ценных пород, рельефный потолок, унизанный россыпями ламп, кровать, обтянутая бархатом и велюром. Перепуганный тип орал от страха. Максим схватил его за шиворот и встряхнул. Треснул рукояткой по виску — висок окрасился кровью, владелец яхты повалился как подкошенный. Но тут же засучил ногами, пополз к двери. Макар вошел в каюту, и человек-собака ткнулся лбом ему в лодыжку. Поднял заплаканную физиономию и затрясся еще сильнее, обнаружив бесстрастные глаза в прорези маски. Пополз обратно — Максим схватил его за волосы, двинул в глаз. Туша была увесистая, но и он чего-то стоил. Приподнял ползущего, разукрасил второй глаз. Физиономия респектабельного господина превращалась в сиреневый синяк.

— Не бейте, пожалуйста… — канючила жертва, натыкаясь то на стены, то на кровать. На звуки выстрелов сбежались остальные «повстанцы», остались глазеть. Все дела уже сделали?