Рождественский подарок - Александр Арсаньев

– Очень интересно, – проговорил Лаврентий Филиппович, выходя из-за ниши со статуей. – Так, значит, Иван Парфенович Колганов замешан в краже, – потирая руки, произнес он.

– Я должен с ним переговорить, – сказал я Медведеву, – и мне бы очень хотелось, чтобы вы, Лаврентий Филиппович, в это не вмешивались!

– То есть как это не вмешивался? – возмутился квартальный, встав фертом: руки в боки, глаза так и сверкают молниями. – Я расследование веду, а вы, Яков Андреевич, мне препоны чинить удумали!

– Лаврентий Филиппович, давайте не будем мешать друг другу, – предложил я миролюбиво, умерив гордость, ибо скромность в масонской ложе была первой добродетелью Соломона. – По-моему, нам лучше действовать совместно, для пользы дела, – добавил я.

– Ну что же, – протянул Лаврентий Филиппович, – если вы просите!..

– Буду вам очень признателен, – ответил я.

Тем временем Грушенька подняла с коленей белье, оправила длинную юбку и встала с диванчика.

– Ну, мне пора, – сказала она и скрылась в глубине коридора.

– И тем не менее, – вдруг произнес Лаврентий Филиппович, взглянув на часы, которые болтались у него на золотой цепочке, – я бы хотел присутствовать, господин Кольцов, при вашем разговоре с Колгановым.

– Зачем? – осведомился я, стараясь выглядеть, как и прежде, невозмутимым.

– Для того, чтобы быть в курсе событий, – ответил Лаврентий Филиппович. – В конце-концов, мы же с вами действуем заодно, – усмехнулся он.

Я должен был признать, что просьба Медведева справедлива и, вопреки своему нежеланию, позволить ему присутствовать при разговоре с Иваном Парфеновичем.

– Ну, хорошо, – произнес я с некоторой неохотой.

Медведев, конечно же, заметил мое недовольство, но вида не показал.

Я увидел лакея, который направлялся в гостиную.

– Любезнейший, – спросил я его, – не подскажешь ли, в какой комнате остановился Иван Парфенович?

Оказалось, что комната Парфенова располагалась на первом этаже, справа по коридору. Нам с Медведевым не составило особого труда ее разыскать.

Иван Парфенович совсем не ожидал нас увидеть, он только что вернулся из гостиной, где проиграл Станиславу Гродецкому довольно приличные деньги в бостон. Поэтому Колганов был не в духе и мрачно фланировал из конца в конец комнаты по навощенному паркету.

– Что вам угодно? – холодно осведомился он. Однако заметив, что за спиной у меня стоит Медведев, несколько сбавил тон. – В чем дело? – переспросил Колганов, присаживаясь на канапе. – Проходите, господа! Проходите!

– У меня имеется к вам несколько вопросов, – ответил я.

– В самом деле? – осведомился Иван Парфенович. – А это не может подождать до обеда?

– Думаю, нет, – ответил я, оглядываясь по сторонам. Однако в комнате, обитой кремовым шелком, не было ничего примечательного. Она была обставлена такой же мелкою мебелью, как и Мирина спальня. У стены стояло такое же венецианское зеркало.

– Откуда такая срочность? – заволновался Колганов, его серые глазки нервно забегали.

– Вы имеете какое-либо отношение к исчезновению из спальни княгини индийской жемчужины? – спросил я напрямик.

– Что? – вытянутое лицо Ивана Парфеновича сначала побледнело, а потом покрылось иссиня-красными пятнами. – Вы с ума сошли? – завопил он, пятясь к стене. Я заметил, что руки у него страшно дрожат.

– По-моему, – причмокнул языком Лаврентий Филиппович, – это у вас с мозгами не все в порядке, – заметил он, намекая, по всей видимости, на ведический ритуал. – А рыльце-то у вас в пушку, – прищурил Медведев хитрые глазки.

– Да как вы смеете! – воскликнул Колганов.

– Грушенька видела, как вы вчера вечером выходили из княжеской спальни, – сказал я невозмутимо. Иван Парфенович определенно вел себя так, словно был виновен во всех смертных грехах.

– Н-ну и что? – произнес он, заикаясь. – Что это доказывает?

– Так вы брали жемчужину или нет? – Лаврентий Филиппович поставил вопрос ребром.

– Нет, – взвизгнул фальцетом Иван Парфенович.

– Тогда что вы делали в спальне? – бесстрастно продолжил я свой допрос.

– Искал бумаги, – опустив посеребренную сединами голову выдавил из себя Колганов.

– Какие бумаги? – спросил я, усаживаясь в кресло с сафьяновой ярко-малиновой обивкой.

Колганов отвернулся к окну. Он помедлил некоторое время с ответом, вглядываясь в зимний пейзаж, а потом глухо произнес:

– Долговые расписки…

– Какие расписки? – переспросил я в недоумении.

– Долговые, – повторил Иван Парфенович. – Я много проиграл князю в карты, – дряблые, пухлые щеки Колганова налились краской.

– Так, – удовлетворенно произнес Лаврентий Филиппович, – вот и мотив! Только зачем же надо было так изощряться? Вам, mon cher, следовало бы вовремя обратиться к доктору, чтобы никто не пострадал! – добавил он.

– Лаврентий Филиппович, я же просил вас не вмешиваться! – сказал я немного раздраженно. – Так вы нашли расписки? – обратился я к Ивану Парфеновичу.

– Да, – ответил он.

– Покажите! – потребовал я.

Колганов полез в секретер и трясущимися руками вытащил из палисандрового ящика ворох бумаг. Это и в самом деле были долговые расписки.

– Я думаю, что вопрос исчерпан, – заметил я.

– Ну уж нет! – воскликнул Лаврентий Филиппович. – Прежде мне придется произвести здесь обыск!

– Делайте, что хотите! – устало выдохнул сникший Иван Парфенович.

Мне тоже довелось принимать участие в этом фарсе. Медведев все в этой спальне перевернул вверх дном, но жемчужины овдовевшей княгини так и не обнаружил.

– И все равно я уверен, что Колганов – вор и убийца! – настаивал на своем квартальный надзиратель Медведев.

– Как бы он вас за такие слова на дуэль не вызвал! – предостерег я Лаврентия Филипповича.

– Тоже мне, дуэлянт! – усмехнулся Медведев. – Видали мы таких дуэлянтов в Сибири! – заметил он и вышел из комнаты, разочарованный результатом досмотра.

– Яков Андреевич, – позвал меня Колганов, когда я уже собирался последовать примеру Медведева и покинуть его обитель, – вы производите впечатление порядочного и здравомыслящего человека, – заметил он. – Неужели вы верите, что я совершил это ужасное преступление?

– Разумеется, нет, – успокоил я старика. – Но боюсь, что игра вас погубит!

– Я хотел вам сказать, – продолжил Иван Парфенович с заговорщическим видом, – что видел, как из княжеской спальни выходила мисс Браун…

– Мисс Браун? – удивился я. – Что это могло понадобиться гувернантке княжеских внуков в спальне Титовых?