Заколка от Шанель - Ирина Андросова

День клонился к вечеру, когда доктор Орлов вышел из метро «Парк победы». Юные парочки гуляли по Кутузовскому проспекту. Девушки, смеясь, по двое и по трое проходили мимо, с интересом поглядывая на него, Аркадия Орлова. Оглядевшись по сторонам и отметив про себя, сколько вокруг него обворожительных девчушек, он улыбнулся своей собственной глупости и с ужасом вспомнил, что чуть было сдуру снова не женился.

Дом Игорька Ратникова находился в пяти минутах ходьбы от метро, и Аркаше не удалось в полной мере насладиться своей мужской неотразимостью. То, что нравится бабам, он и раньше знал, только никак не мог понять почему. Хотя, конечно, одна догадка у хирурга была. Он умел так по-особенному мужественно выдвигать челюсть вперед и, прищурив глаз, хмурить правую бровь. В восьмом классе юный Аркаша Гадяшкин положил, стоя у зеркала, на разучивание этого брутального выражения лица не один месяц, зато теперь на зависть остальным мужикам пожинал плоды своего трудолюбия.

Его старинный приятель Игорек с видом набоба возлежал на белом пушистом ковре перед экраном домашнего кинотеатра и, то погружая пальцы в миску с черешней, то отправляя спелые ягоды в рот, смотрел порнуху. По майскому времени спелая узбекская черешня казалась непозволительной роскошью, но богатый, как Крез, Игорек мог себе позволить все, что угодно. Был он толст и ленив, как сибирский кот. Говорил голосом тихим и вкрадчивым, нимало не заботясь неудобствами, которые тем самым он доставляет собеседнику.

Статус владельца элитной клиники пластической хирургии «Адонис» давал возможность бывшему однокашнику доктора Орлова не заботиться ни о хлебе насущном, ни о позитивном отношении к себе окружающих. Да и вообще все окружающие давным-давно были Ратникову по барабану. Иными словами, плевать он на них хотел, на окружающих.

А достичь таких небывалых высот социальной лестницы бывшему хирургу-травматологу Ратникову помог все тот же полукриминальный бизнес, которым теперь занимался Аркадий. Просто Игорек, можно сказать, успел, когда надо, подсуетиться и вовремя оказать врачебную помощь тому, кому следует. А Аркаша не успел, и потому друга не любил и ни за что не пришел бы в апартаменты на Кутузовском проспекте, если бы не крайняя нужда.

Пристроившись на ковре рядом с ленивым толстым Игорьком, доктор Орлов начал издалека.

– Ну, Игоряха, как поживаешь? – зачем-то спросил он, хотя и сам видел, что поживает бывший однокашник хорошо.

Игорек сделал рукой останавливающий жест, пробормотал: «Подожди, подожди, сейчас будет дивная операторская работа...» – и, весь подавшись вперед, минут пятнадцать любовался двумя раскормленными немками и одним тощим голландцем, исполняющими перед камерой акробатические этюды. Сюжет, как следовало из названия на коробке, валяющейся тут же, на ковре, носил символичное название «Гладиолусы Эрика для Марты и Фриды». Аркаша вместе с хозяином терпеливо досмотрел кино до конца, и только когда по экрану побежали титры, Игорек повернулся к гостю и счел нужным ответить на его вопрос.

– Спасибо, поживаю отлично, – чуть слышно промурлыкал хозяин, шаря пальцами в опустевшей тарелке в поисках ягод. – Но ты же не за тем пришел, чтобы справиться о моем самочувствии? Давай-ка, Аркаш, сразу к делу. Да, может, ты кофе хочешь?

Доктору Орлову было противно смотреть в сытое лицо Ратникова, хотя бы потому, что, окажись он сам в нужное время в нужном месте, такая гладкая морда могла бы быть и у него, но от кофе не отказался. Перешли на кухню, где решительно настроенный Аркадий намеками стребовал с Игорька к кофе коньяк «Курвуазье». Осушив микроскопическую мензурку кофе с коньяком, гость занялся самоуправством и под насмешливым взглядом хозяина за каких-нибудь полчаса уговорил пузатую бутыль благородного французского напитка. За это время доктор Орлов в красках и лицах успел описать и вероломство возлюбленной, и произвол начальства. И главное, все из-за чего? Смешно сказать, из-за какого-то уродского, никому не нужного прибора еврейской сборки. «Все беды от евреев», – бормотал гость, выцеживая последние капли коньяка в хрустальную рюмку. Наконец, пьяно поикивая, Аркадий откинулся на спинку стула и фамильярно проговорил:

– Слушай, Игорян, ты, кажется, в начале девяностых Марату Сущевскому пах зашивал? Ну, тогда, после перестрелки в Люберцах?

– Аркаш, ты пьян, – несколько громче, чем всегда, отвечал хозяин апартаментов, что обычно выдавало у Игоря Ратникова крайнюю степень волнения. – О таких вещах не говорят вслух, надеюсь, ты это понимаешь?

– Да брось ты, Игоряха, – ухмылялся пьяненький гость и тянулся через весь стол, чтобы хлопнуть бывшего одногруппника по плечу. – Здесь же все свои. Ты мне вот что скажи – можешь ты меня с этим Маратом свести? Мне позарез надо в его кабаке побывать. Может, и найду ту певичку, которая Сеньку того, порешила. Ты ж мировой мужик, ты не можешь бросить друга в беде.

После бутылки благородного коньяка Аркадию Орлову и впрямь стало казаться, что они с Игорем Ратниковым дружили с первого курса и злодейка-судьба развела их в тот самый момент, когда их крепкая мужская дружба была в самом разгаре. Но владелец элитной клиники пластической хирургии «Адонис», видимо, так не считал. Он окинул безразличным взглядом распаренного красномордого типа, который неизвестно на каком основании вломился к нему в дом, выпил его коньяк, ворует его время, да еще и требует совершенно невозможного, и устало сказал:

– Аркаша, все, что я смогу для тебя сделать, – это дать адрес ресторана, которым владеет Марат Андреевич Юсупов. Потому что никакого Марата Сущевского я не знаю. Стараюсь не поминать прошлого. Лучше не маячить перед глазами у человека, который тебя облагодетельствовал. А то по прошествии лет он может пожалеть о своей щедрости, посчитать, что благодарность значительно превышает некогда оказанную услугу и попробовать забрать назад то, что когда-то дал. Так что я предпочитаю с господином Юсуповым не общаться и вообще держаться от него подальше. Чего и тебе советую.

– В жопу засунь себе свой совет, – хмуро ответил Аркадий, плохо улавливая смысл пространной речи приятеля, но, однако, понимая лишь одно – его культурно посылают куда подальше.

Кроме того, к ногам Аркадия нешуточный интерес проявил плоскомордый персидский кот, любимец Игоря Ратникова. Лишь только завидев нового человека, кошак тут же прокрался под стол и принялся с остервенением грызть орловские пятки. Распираемый чувством всепоглощающей дружбы к бывшему одногруппнику, Аркаша стоически сносил истязание и, когда становилось совсем уж невмоготу, наклонялся под стол, с умилением поглядывал на распоясавшегося зверя и шутливо грозил ему пальцем. Теперь же, после деликатной отповеди хозяина дома, Аркадию стало вдвойне обидно за перенесенные унижения.

Уже в дверях, с сопением надевая мокасины, доктор Орлов как сквозь туман почувствовал, что Игорек сует ему в руку какую-то бумажку и настоятельно рекомендует отправляться по этому адресу не одному, а в компании эксцентричной молодой леди – обычно Марат бывает снисходителен к глупым бабам, а вот идиотов-мужиков прощает крайне редко. Но если юная леди сумеет понравиться блатному авторитету, то, может быть, у Аркаши и появится слабый шанс унести из бара «Титаник» ноги живым и малопомятым.