Раб всех моих желаний - Ольга Баскова

– С удовольствием.

Гоголев действительно покинул зал, превращенный Алексеевым в комнату для допросов, с удовольствием. Они вышли в прохладный холл.

– Никто не отлучался? – быстро спросил следователь у охранника в камуфляже.

Тот осклабился, показывая металлические фиксы.

– Как можно?

При появлении Юрия Геннадьевича толпа снова загудела:

– Долго нам тут торчать?

– Недолго. – Он был спокоен, как удав. – Вы видите этого человека? – повернулся он к Гоголеву.

Гостиница «Тигровый мыс» – все же не отель «Риц», и посетителей там немного. Владимир видел всех мужчин, однако того незнакомца в холле не было.

– Здесь все ваши постояльцы? – спросил следователь Кристину Рудольфовну, стоявшую рядом с заплаканными глазами и красными пятнами на щеках. Женщина очень переживала за репутацию своего заведения.

– Конечно. Но вы уже спрашивали…

– Этот человек, – следователь ткнул пальцем в Гоголева, – встречался здесь еще с одним мужчиной. Его сейчас нет.

Хозяйка не удивилась:

– К нашим постояльцам иногда приходят посетители. Если они прилично выглядят, я разрешаю им подниматься в номера или подождать в холле. Ведь клиентура у меня солидная! Возможно, вы, юноша, видели именно чьего-то гостя.

На это Владимиру нечего было возразить. Алексеев сразу помрачнел:

– Гостя… Ищи теперь ветра в поле. – Он развернулся к Гоголеву. – Спасибо за помощь. Вы свободны. Разумеется, пока что я запрещаю постояльцам выезжать за пределы гостиницы. Любой из них может мне понадобиться. – Юрий Геннадьевич дал распоряжение помощнику: – Вызывай следующего!

* * *

Владимир вернулся в свой номер. Голова его раскалывалась, ноги отказывались слушаться. Даже если бы следователь и не запретил людям выходить на пляж, одолеть спуск и подъем ему было бы не под силу. Господи, сколько же событий произошло за один день! Гибель прекрасной женщины, впрочем, если быть точным, не гибель, а убийство. Наверняка ее столкнул тот неизвестный человек, не зря Диана боялась выходить из номера. Страшно подумать, а ведь он сам почти присутствовал на месте преступления! Кто-то очень хотел, чтобы Гоголев стал подозреваемым. Не зря же ему подсунули записку и сфотографировали! Он ополоснул разгоряченное лицо ледяной водой из крана и, не раздеваясь, упал на кровать. Стоп, тут не все сходится. Если кто-то хотел его подставить, почему он не подкинул Алексееву фотографии? Это же для Владимира – прямая дорога в камеру! И почему горничная забыла о записке? К чему вообще тогда ее написали? Собирались выманить Диану, якобы с помощью Гоголева, – зачем же он понадобился, если его так и не подставили? Какая трудная головоломка! Скорее погрузиться в сон, чтобы не думать об этих страшных вещах! Однако быстро забыться Гоголеву не удалось. Лишь под утро он впал в легкую дремоту, и перед его глазами, как кадры из фильма немого кино, проносились события прошлого дня. Вот Диана, улыбающаяся, миловидная, стоит на тропинке и манит его к себе тонкой белой рукой, он бежит к ней, но ноги не слушаются. Как же во сне мы медленно бегаем! Конечно, он не успевает… из кустов серебристого лоха выходит человек с холодными серыми глазами и щелкает фотоаппаратом. Диана вскрикивает и падает с обрыва. Незнакомец смеется, протягивая Гоголеву фотографии:

– А ответишь за все ты!

Откуда появился Алексеев? Наверное, он стоял за стволом старого миндаля и следил за ними. Следователь звенит наручниками.

– Пройдемте со мной. Лихо вы пытались обвести меня вокруг пальца!

– Нет! – закричал Владимир и проснулся. Подушка и простыня были влажными от пота. Он встал, подошел к закрытому окну и настежь распахнул его. Равнодушная луна освещала море серебристым светом. Владимир скривился и отвернулся. Луна напоминала ему лицо мертвеца-утопленника. Прекрасный пейзаж уже не вызывал у Владимира восхищения. Он вызывал страх.

* * *

Два дня прошли в муках, и в конце концов недовольные отдыхающие уговорили Алексеева отпускать их на пляж, пусть даже строем и под присмотром. Следователь не возражал. Наблюдая за ним, Владимир видел, как у Алексеева постепенно опускаются руки и исчезает блеск в глазах, свидетельствовавший об энтузиазме, с которым он начинал раскручивать это дело. Наверное, Юрий Геннадьевич терял к нему интерес, и, опять же, наверное, на это были причины. Вскоре предположения Гоголева подтвердились. На третий день расследования Алексеев предоставил постояльцам полную свободу.

– Теперь вы окажетесь под прицелом других следователей, – заметил он. – Вскоре сюда приедут гости из Малаховки и еще раз побеседуют с каждым. Тех, кто собирается покинуть гостиницу, прошу сообщать о своих передвижениях.

Громкое «ура» прокатилось по холлу. Все пришло в движение. Казалось, уже никто не помнит, что недавно произошло. Никто, кроме Гоголева, продолжавшего ждать неотвратимого наказания. Оно должно было его настичь, иначе логика преступника становилась совершенно непонятной. Следовало находиться в курсе всех событий, поэтому Владимир подошел к Алексееву:

– У вас забирают дело?

Юрий Геннадьевич кивнул:

– И черт с ним. Жалко потраченных усилий. – Он скривил в улыбке тонкие губы. – А впрочем, толковой версии у меня все равно не было. Пусть разбираются мои коллеги из Малаховки, родины Красовской.

– Из Малаховки? Где это?

– Маленький городок на границе России и Украины, – процедил Юрий Геннадьевич.

– Мне она говорила, что проживает в России.

– Наверное, женщина не была чересчур откровенной ни с кем. И не случайно. Тамошние опера, оказывается, давно следили за Красовской. Честно признаться, это та еще дамочка! В принципе, ее мог убить кто угодно. Ребята говорят, Диана вовремя скрылась в неизвестном направлении, и малаховская милиция не успела распахнуть ей свои объятья. – Он откашлялся и продолжил: – Я сообщил им ваши координаты. Не удивляйтесь, если они найдут вас. У них есть фотографии подозреваемых. Мужчина, на которого вы небеспричинно обратили внимание, вполне может оказаться их клиентом. Ну, удачи.

Они пожали друг другу руки, и Алексеев со своей командой погрузился в микроавтобус. Гоголев смотрел вслед машине, пока та не скрылась за поворотом. Теперь ему казалось: вместе с отъездом следователя его шансы избежать тюрьмы не увеличиваются, а уменьшаются. Может, надо было все ему рассказать? Алексеев – мужик явно неглупый. Он бы посоветовал, что делать, как Владимиру вести себя с теми, другими.

Ладно, жизнь покажет. Гоголев отправился в свой номер. Увиденное в Голубой бухте начисто отбило у него охоту входить в воду, еще недавно омывавшую труп его подруги. Может, это пройдет со временем. А может… Он сел на стул и обхватил голову руками. Вот как бывает… Его отдых только начинался, а ему уже хотелось бежать отсюда. Лучше проводить время в душной маленькой квартирке. А не здесь. Бежать, бежать, и как можно скорее!