Трое у дверей Вулфа - Рекс Тодхантер Стаут

Золтан. Не хотите ли что-нибудь выпить?

Кэрол. Нет. Ничего.

Золтан. Может быть, что-нибудь съесть?

Кэрол. Я не хочу… Впрочем, может быть.

Мы с Пэрли обменялись взглядами. Начало было многообещающее. Похоже, тут готовилась не только беседа.

Второй женский голос (миссис Пиотти). У нас хорошее оссобуко, мадам. Очень хорошее. Настоящий деликатес.

Кэрол. Нет, мяса я не ем.

Золтан. Тогда, может, что-нибудь сладкое?

Кэрол. Нет.

Золтан. За едой разговор дружелюбнее. Спагетти с анчоусным соусом тут отличные. Я уже попробовал.

Кэрол. Попробовали?

Я прикусил губу, но он легко вышел из положения.

Золтан. Я пришел раньше – так хотелось вас увидеть – и сижу здесь уже полчаса. Я подумал, что нужно будет что-то заказать, и решил попробовал спагетти. С удовольствием съем еще.

Кэрол. Вы наверняка в этом разбираетесь. Хорошо, пусть будут спагетти.

Миссис Пиотти. Два спагетти с анчоусами. Вино? Есть очень хорошее кьянти.

Кэрол. Нет. Кофе.

Молчание.

Золтан. На вас лучше смотреть без вуали, но и с вуалью тоже хорошо. Из-за вуали хочется знать, что под ней. Я, конечно…

Кэрол. Вы уже видели, что под ней, мистер Махани.

Золтан. А-а! Так вы знаете мою фамилию?

Кэрол. Она был в газете.

Золтан. Ничего не имею против, даже приятно, что вы ее знаете, но мне было бы еще приятнее, если бы вы называли меня Золтан.

Кэрол. Может быть. Посмотрим по обстоятельствам. Но я ни за что не стану называть вас Золтаном, если вы решите настаивать на том, о чем говорили по телефону. Вы ошибаетесь, мистер Махани. Вы не могли видеть, как я вернулась за второй тарелкой, потому что я не возвращалась. Не думаю, что вы солгали намеренно, вы просто ошиблись.

К нам подошла миссис Пиотти, которая пришла за спагетти, наклонилась и прошептала мне на ухо:

– У нее лицо скрыто вуалью.

Золтан. Дорогая моя, я не ошибся. Бесполезно. Я видел. Как я мог ошибиться, если с первой минуты, когда вас увидел, я почувствовал… Не хочу и пытаться объяснять, что почувствовал. Если бы за второй тарелкой пришла любая другая девушка, я остановил бы ее, но не вас. Перед вами я немею. Так что – бесполезно.

Для того чтобы записывать, мне нужна была только одна рука, так что второй я послал Пэрли воздушный поцелуй.

Кэрол. Понимаю. Значит, вы уверены.

Золтан. Дорогая моя, конечно. Абсолютно уверен.

Кэрол. Но в полиции вы об этом не сказали.

Золтан. Нет, конечно.

Кэрол. А Ниро Вулфу или Арчи Гудвину?

Золтан. Я никому ничего не сказал. Как бы я мог? Мистер Вулф уверен, что девушка, которая пришла за второй тарелкой, и есть убийца, именно она и отравила Пайла, а мистер Вулф никогда не ошибается. По-моему, это ужасно. Как бы я мог кому-то сказать, что это вы отравили человека? Вы! Как бы я мог! Вот потому мне и нужно было увидеть вас, поговорить с вами. Если бы не было этой вуали, я заглянул бы в ваши прекрасные глаза. По-моему, я знаю, что бы я в них увидел. Горечь и страдание. Я видел это во вторник. Знаю, он заставил вас страдать. Знаю, вы не убили бы человека без причины. Вот почему…

Голос исчез. Что было понятно, поскольку миссис Пиотти ушла со спагетти и кофе, а значит, в этот момент подошла к их столику. Она принялась расставлять тарелки и раскладывать приборы, о чем свидетельствовали звуки в наушниках.

– Он переигрывает, – буркнул Пэрли.

– Нет, идеально играет, – буркнул я в ответ.

Подошел Пиотти и встал, читая мои записи в блокноте. Только когда в кухне снова появилась миссис Пиотти, мы услышали голос Кэрол.

Кэрол. Потому я и ношу вуаль, Золтан. Я знаю, глаза меня выдают. Вы правы. У меня была причина. Он действительно заставил меня страдать. Он разрушил мою жизнь.

Золтан. Нет, дорогая моя. Ваша жизнь не разрушена. Нет! Что бы он ни сделал. Что бы он… как он поступил…

Я снова кусал губу. Почему он не подал сигнал? Спагетти им принесли, и, наверное, они приступили к еде. Его ведь предупреждали, чтобы не вздумал выпытывать у нее какие-либо подробности, так как она почти наверняка солжет. Почему он не подал сигнал? Снова раздался ее голос.

Кэрол. Он обещал на мне жениться. Золтан, мне только двадцать два года. Я думала, что больше никогда не позволю мужчине ко мне прикоснуться, но вы так… Не знаю. Я рада, что вы все знаете. Мне стало легче оттого, что кто-то знает. Что вы об этом знаете. Да, именно. Мне пришлось убить его, пришлось, потому что иначе пришлось бы убить себя. Когда-нибудь я расскажу, какую я сделала глупость, как я… Ах!

Золтан. Что? В чем дело?

Кэрол. Моя сумочка. Я забыла ее в машине. Возле ресторана. И машину я не заперла. Синий «плимут-купе». Не могли бы вы… Нет, я сама…

Золтан. Я принесу.

Послышался звук его стула, уходящие тихие шаги, а потом – тишина. Но тишина оказалась прервана через десять секунд, хотя для того, чтобы сходить к машине и вернуться, нужно было не меньше минуты. Прервал ее мужской голос: «Я из полиции, мисс Эннис», – и шорохи, и звуки что-то делавшей Кэрол. Пэрли, сорвав с себя наушники, вскочил и побежал к двери, а я последовал за ним, с блокнотом в руке.

Финальная сцена была что надо. Детектив мужского пола стоял возле Кэрол, положив руку ей на плечо. Кэрол сидела неподвижно, вздернув голову и глядя прямо перед собой. Детектив женского пола, немного старше Кэрол, стояла по другую сторону стола, прижимая к себе обеими руками тарелку со спагетти. Она и сказала Пэрли:

– Она сюда что-то положила, а потом что-то спрятала за пазуху. Я следила за ней в свое зеркальце.

Тут вмешался я. В конце концов, я тут командовал спектаклем, это было одно из условий, и Кремер на них согласился.

– Спасибо, мисс Эннис, – сказал я. – Вы очень помогли. Полиция ждала от Золтана сигнала, чтобы они подняли шум, и он мог уйти, но вы избавили всех от лишних хлопот. Думаю, вам это должно быть интересно. Входи, Золтан. Все закончилось. Все – в соответствии с планом.

Он вошел и встал в трех шагах от стола, с синей сумкой под мышкой. Потом шагнул к нам, и Пэрли протянул руку:

– Я заберу это.