Лига выдающихся декадентов - Владимир Калашников

По договорённости Вольский замком из пальцев обеспечил опору. Бугаев с каучуковым грузом на вытянутых руках вскочил на подножку, — але гоп! — кувыркнулся в воздухе, уронив Минцловой на плечи круги, сложенные блинной стопкой. Меньшевик поймал мелькнувшие в воздухе газовые баллоны и сбросил большими пальцами проволочные защёлки, удерживающие питающие клапаны. Шланги заизвивались змеями. Каучуковые блины пухли. Башенка из массивных оранжевых бубликов обстала Минцлову, в мгновение ока сделав своей узницей.

Анна Рудольфовна задавленно вскрикнула, потеряла равновесие и мягко упала, со своеобразной упругой грацией.

Налёгши втроём, мужчины покатили валик. Мариэтта следом несла фонари.

Личарды взвыли и бросились вслед похитителям своей атаманши.

Минцлова ещё раздалась в боках, но первосортный бразильянский каучук выдержал. Она честила недругов на все лады:

— Эфиопы! Рожи!.. Попляшете!.. Орангутанги! Сотру!..

Каток подпрыгнул на камнях, изнутри донеслось потрясённое уханье. Поток ругательств на минуту прекратился.

Личарда восстал на дороге, растопырив руки наподобие шлахтбаума на переезде через «чугунку». Как умудрился их обойти? Наверное, по какому-то параллельному коридору. Мужчины согласно умножили усилия и с разгону сбили, переехали катком. Оглушённый пропылившейся резиной личарда извивался на земле, как раздавленный дождевой червь.

Действительно, ряд кругов, нанизанных вместо оси на Минцлову, был схож с составленным из резиновых шин цилиндром пневмоколёсного парового катка — такими выжимают влагу из заболоченной почвы, трамбуют её перед прокладкой дороги или закладыванием фундамента.

Катакомбы сменялись каменоломнями, те уступали карстовым пещерам, ведущим в разломы геологических напластований.

Как всегда вовремя Боря захотел вытереть пот, и резиново-минцловский валик вырвался из рук, укатился вперёд, подпрыгнул на камушке и ухнул под горку. Спохватившись, соратники ринулись вдогонку.

Одно колесо звучно хлопнуло, обмякло за считанные секунды и зашлёпало по земле.

— Минцлова исхитрилась воздух спустить!.. У неё же кольцо с шипом. Что делать?

— Толкать сильнее! — ответил поэту Вольский.

— А ежели ещё до какого круга дотянется?

— Ну-ка, постой!

Схватившись за испустивший дух круг, Вольский натянул его до предела возможного, для чего упёрся в спину теософки ногой. Завязал каучук великанским бантом.

— На сколько-то времени узел её сдержит! Гоним дальше!

— Извивается! — прокомментировал Розанов. — Чтоб ей ни дна, ни покрышки!..

— Василий Васильевич, будет Минцловой дно. Океаническое!

Из валика донёсся фуриозный визг.

Василий Васильевич болезненным голосом предупредил:

— Сужается проход. Не пройдёт!

— А мы крайние круги — шпагой! — разудало крикнул Вольский.

— А как выберется?..

— Не успеет!

Мариэтта пискнула:

— Вдруг Анна Рудольфовна пятками упрётся в стенку, застопорит каток?

— Не подавайте идей теософке! — обеспокоился Розанов.

— Заставим коленки подогнуть! — уверенно ответил девушке Бугаев.

Через слои резины и воздушную прослойку пробился рёв:

— Заставят они, как же!

Бублики пошли вразнобой — из них пыталась вывернуться живая ось. Высунувшиеся стопы щупали в пространстве упор. Мариэтта сделала мужчинам знак притормозить. Лягнула минцловские ножищи, сбивая башмаки. Хлестнула шпагой как розгой облеченные чулками подошвы, с протяжкой, — раз, другой. Теософка басовито ойкнула и засучила ногами, пытаясь укрыть их в валике.

— Вы учительствуете? — спросил Вольский, разгоняя валик.

— Ни в коем случае. Я хочу писать, как Боря, — ответила Мариэтта. — Не отвлекайтесь, пожалуйста.

В минуту передышки Боря витийствовал:

— Анна Рудольфовна, помните, катком паровым грозили? Ай-ай, боюсь-боюсь. Ну, покатились.

Впереди зиял большой объём пустоты.

— Это оно! — предупредил Боря.

Мужчины остановились, каток умчался вперёд и… пропал. Зато откуда-то снизу донеслось чавканье. Меньшевик взял у Мариэтты фонарь и выглянул с обрыва. В полутора саженях под ним валик торчал из песка неразорвавшейся бомбой. Минцлова высунула голову, ожесточённо вращала плечами, выползая больше и больше. Освободив руки, замерла, точь-в-точь выглядывающая из ступы баба-яга, разглядев в окрестном полумраке одну лишь колеблющуюся поверхность.

Топот и боевые выклики приближались. В глубине туннеля заплясал огонёк керосиновой лампы. Мужчины приготовились к бою. Вольский сжал кулаки и откинулся туловищем назад в боксёрской стойке. Розанов воздел для удара трость. Мариэтта прямила спину в позиции испанского бретёра. Вот личарды выбежали на площадку… На Бугаева летел приснопамятный брюнет в котелке и оправе без стёкол: снова, как давеча в Петербурге в квартире на пятом этаже, он станет… Боря зажмурился, сам не понял, как свернулся на земле в комочек… Сердце отсчитывало мгновения до… Ничего не происходило. Бугаев открыл один глаз, как раз вовремя, чтобы узреть: личарды, не удостоив героев своего внимания, один за одним ласточкой кинулись с обрыва — к Минцловой. Бездна пожрала их в мгновение ока, да ещё облизнулась песчаным языком, прося добавки. Что это было? И было ли? Личарды мелькнули и исчезли как мираж. Только отчаянный вой Минцловой свидетельствовал о каком-то происшествии.

Поэт быстро поднялся и скосил глаза на Мариэтту: не осмеивает ли его за секундную слабость в ногах? Отнюдь нет. Фехтовальщица, проникшись горячкой боя, игнорировала всё, касающееся мирной жизни.

Розанов стёр испарину. Соратники приблизились к обрыву.

— Не тонет, — заключил Вольский. — Вот стерва.

— Подлец Водник подкачал, — добавил Розанов. — Крепко подкачал.

Минцлова блажила:

— Извлеките меня. Я открою тайны розы и креста! Посвящу в мистерии! Дам градус!

Не имею возможности связно говорить по пути сюда, она торопилась выговориться.

— Не нужен нам градус масонский, — выдал амфибрахический экспромт Розанов.

— И Минцлова нам не нужна, — внезапно подпел Боря на смутно знакомый мотивчик.

— Те, кто за мной, отыщут вас! — грозила теософка.

Вольский посетовал:

— Жаль, патроны к «бульдогу» кончились. Продырявил бы резину, и в песок с концами…

Минцлова выдернула — почудилось: из декольте, — чудом сохранившийся в бешеной гонке газовый баллон и, размахнувшись от плеча, запулила в меньшевика. Слишком много силы было приложено: алюминиевая колба звонко ударилась в потолок и пропала в песках.