Гроzа - Наталья Андреева

– Знаешь, как говорят? Седина в бороду – бес в ребро. А тут такая красавица в секретаршах!

– Я вообще-то здесь, – не выдержала Катерина.

– А тебя никто не спрашивает, – отрезала Кабаниха. – Ты – мужнина жена. Ты потому и рожать не хочешь, что воли тебе много.

– Я – не хочу?! Да я только и делаю, что по врачам хожу!

– А может, ты по этому вашему инету таблетки противозачаточные выписываешь? – зло прищурилась свекровь.

– Как у вас только язык поворачивается, Мария Игнатьевна! – не выдержала Катерина. – Вы ведь все мои звонки ежемесячно проверяете! Да ни одна посылка мимо вас не пройдет! Ни одна почтовая квитанция!

– Я тебе сколько раз говорила называть меня мамой! Мамой, слышишь?! Так положено. Девка ты легкомысленная, и скажи мне спасибо, что я не даю тебе свернуть на скользкую дорожку. А не то пошла бы ты по рукам. Недаром ведь говорят: рыжая – бесстыжая.

– Мария Игнатьевна!

– Опять?!

– Вы можете проводить меня без скандала? – не выдержал Тихон.

– А ты вели жене, пока тебя здесь нет, дома сидеть, а не по набережной шастать.

– Так вы же меня сами туда посылаете вместе с Варей, Ма… ма, – выдавила из себя Катерина. – Но, похоже, вам ничем не угодишь.

– Роди – и угодишь.

– Как же! Все равно найдете к чему придраться!

– Глаша? Наконец-то! – обрадовался Тихон, видя, как горничная спускается по лестнице с тяжелым чемоданом. – Ну, все, я поехал.

– Тиша! – кинулась ему на шею Катерина.

– Притворщица, – покачала головой Мария Игнатьевна.

Катерина разрыдалась.

– Долгие проводы – лишние слезы, – и Кабанова первой шагнула к дверям. – Ты, Катька, здесь оставайся. Нечего на людях на муже виснуть.

– Я только до калитки, – заикнулась было Катерина.

– До калитки мать проводит.

И они с Тихоном вышли за дверь.

– Ну что? Уехал? – перевесилась через перила Варя. И удивилась: – Катька, ты что, плачешь? Радоваться надо!

– Да чему радоваться?

– Идем ко мне, пошепчемся, – заговорщицки подмигнула Варя.

Катерина нехотя поднялась наверх. На сердце было неспокойно. Мужа она не боялась. Да какой из Тихона муж? Дикой в кабак позовет – и Тихона след простыл. И мать ему почему-то не запрещает с мэром в барах сидеть. Нет, никогда не ограничивал Тихон Кабанов свободы своей красавицы-жены. И не ревновал ее.

Всевидящее око свекрови было, конечно, реальной угрозой, но и тут Катерина нашла бы, что сделать, чтобы этого надзора избежать. Пока муж был дома, и совесть ее была чиста, и сердце билось ровно. Она уже привыкла так жить. Сидеть вечерами в своей комнате с книжкой, ждать, когда Тихон вернется. Радоваться тем редким минутам, когда они вместе, наедине, и когда муж трезвый. Все женщины в Калинове так живут. И это огромное счастье, что муж есть! Сколько их, безмужних, в маленьком провинциальном городке? Старых дев, разведенок.

Но Борис был другой. Не такой, как все калиновские парни, и даже не такой, как Кудряш. Того Катерина боялась до смерти. Сама не могла объяснить своих чувств. Она прямо леденела, когда к ней подходил Иван, хотя он рук не распускал, разговаривал с ней ласково, а когда она еще не была замужем, дарил цветы, шоколадки, звал покататься на машине. И в гости зазывал.

Но она не пошла. Лучше уж за Тихона замуж! Хотя ведь и Кудряш ее звал. Не пошла. Никто об этом не знал, потому что никто бы ее не понял. А Катерина не смогла бы объяснить, почему красавец и дамский любимец Ваня Кудряш внушает ей такой ужас.

И если бы в Калинове не появился Борис, она бы смирилась. Так и жила бы, постепенно старея и опошливаясь, словно медленно погружаясь в болото. И вот уже мозги превратились в болотную жижу, которая, чавкая, поглощает бесконечные мыльные оперы, пустые ток-шоу и безликие, не трогающие душу новости. И нет ни единой своей мысли, какой-то новой, оригинальной идеи. Нет ни единого проблеска, ни одного окошечка в затянувшей сознание болотной ряске. Полное отупение.

Но вдруг Катерина очнулась. Ведь Стасов уже больше месяца словно искал ее по всему городу. Она и боялась выходить из дома, и не могла усидеть за высоким забором. Ее душа была там, на пыльных калиновских улицах, по которым ласточкой летала красная спортивная машина, каких никогда еще не видели в Калинове. И в мечтах Катерина сидела рядом с Борисом, ее густые медные волосы развевал ветер, лицо раскраснелось от поцелуев, и она тоже чувствовала себя птицей. Она летала! Это было такое пронзительное счастье, такое невыразимо далекое и в то же время такое сказочно близкое, ведь Борис ее тоже искал. Он ее ждал.