Пластика души - Марина Крамер

– Она… с рождения такая? – запнувшись, задала я самый безопасный, на мой взгляд, вопрос.

– Нет. Когда мы познакомились, Аглая была молодой, цветущей женщиной. Нелепый случай, пьяный водитель, влетевший на тротуар, всего пара секунд – и она навсегда прикована к креслу без возможности шевелиться и передвигаться самостоятельно.

– А лицо? Что с лицом?

– После сильной простуды что-то с лицевым нервом случилось. Счастье, что она не лишилась голоса и слуха.

– Но как же… как же она пишет?

– Она не пишет, разве вы еще не поняли? Она диктует текст, который редактор должен довести до ума. Кстати, советую вам перечитать книги Аглаи и сделать это как можно скорее, чтобы понять стиль. Сейчас Аглая находится в промежутке между книгами, отдыхает, так что у вас есть около месяца. Заодно попробуйте написать что-то от себя, но в ее стиле, и пришлите это мне, я посмотрю и скажу, что исправить, – проговорил агент, аккуратно наливая еще кофе в свою чашку.

Я только кивнула. Прочитать мне труда не составит, но вот получится ли написать?

– А если вам не понравится то, как я напишу?

– Я же сказал – мы все поправим. В конце концов, Аглая не пишет монументальных трудов, это довольно легкое женское чтиво, книги для приятного провождения времени на пляже, в дороге – ну, вы понимаете, да? Так что я уверен, что вы справитесь, – ободрил он.

Я не особенно разделяла его уверенность, но больше говорить на эту тему не стала, побоявшись вызвать раздражение. Ну, в самом деле, кому понравится, что работник ноет и сомневается в себе? Я же неплохо писала в университете, так неужели не справлюсь с женскими романами? Действительно, это же не труды по философии…

Вернулась Катя, молча села за стол и потянула к себе джезву с остатками кофе.

– Ну что, Катенька, как вообще тут дела?

– Как обычно, – пожала плечами Катя.

– Ничего не спрашивала?

– Нет.

– Ну и отлично. Значит, завтра утром приедет Наташа, вы ей объясните, что и как, и можете своими делами заниматься, дальше все будет как раньше.

– Хорошо, – невозмутимо отозвалась она, размешивая сахар в чашке. – А вы предупредили Наталью насчет духов?

– Ох ты, черт, вылетело, – хлопнул себя по лбу агент. – Наташа, убедительная просьба – избегать резких запахов, а по возможности отказаться от использования духов в те дни, когда вы здесь. У Аглаи аллергия, а в ее состоянии приступ удушья не самое приятное, что может случиться.

– Да, конечно.

Соблюсти это условие мне большого труда не составит – духами я не пользовалась, потому согласно кивнула.

Агент обсудил с Катей вопрос о каком-то новом приспособлении для массажа, пообещал, что немедленно займется поисками, и мы наконец покинули этот дом.

До самой станции я молчала, переваривая увиденное и услышанное. Завтра я вернусь в этот поселок, и у меня начнется какая-то совершенно иная жизнь, абсолютно непохожая на ту, что я веду сейчас. Может, все будет не так страшно, как я нафантазировала? В конце концов, парализованная женщина в инвалидном кресле уж точно не выглядела угрожающе, скорее наоборот. Ладно, поживем – увидим.

Аделина

Ночью мне приснился сон. Я сидела в собственном кабинете, не в силах пошевелиться, потому что прямо в лицо мне был направлен ствол пистолета. Я так ясно видела это, что казалось, даже ощущаю неприятный металлический запах. Рука, державшая пистолет, принадлежала мужчине, хотя я не видела ни лица, ни фигуры, но четко понимала – это не может быть женщина, потому что она тоже сидит рядом со мной, и голова ее перемотана бинтами, на лице синяки, и она держит меня за руку ледяными пальцами. Самое странное, что утром, проснувшись, я обнаружила на запястье левой руки четкие следы, напоминающие синяки, как будто кто-то долго сжимал его.

– Что за черт… – пробормотала я, растирая синяки пальцами. – Где это я так приложилась, что даже не помню?

Вчерашний вечер мы с Оксаной скоротали в баре за бокалом вина – мы обе совершенно не любительницы спиртного, но красное испанское вино, конечно, требовало исключения из правил. Мы тянули это вино, разговаривали, обсуждали, не взять ли завтра машину и не прокатиться ли по побережью. Мне идея понравилась, да и Оксана, раньше часто бывавшая в Испании, знала здесь места, которые стоило бы посетить, раз уж мы приехали.

– Только за руль я сяду, – сразу заявила моя подруга. – Терпеть не могу твою манеру вождения, да и дороги ты все равно не знаешь.

Водила я по-мужски, тут не поспоришь, даже родной брат не всегда соглашался на предложение подвезти его куда-нибудь, а Оксана всякий раз после совместной поездки демонстративно крестилась.

– Не буду возражать, – улыбнулась я, предвкушая возможность расслабиться и рассматривать окрестности, а не следить напряженно за незнакомой дорогой.

– Вот и славненько. Тогда с утра и отправимся, обстановку сменим.

Вот, собственно, и все, что было вчера вечером, потому что мы сразу разошлись по номерам и улеглись спать, так что происхождение синяков на запястье так и осталось для меня загадкой.

Я встала под душ и включила прохладную воду, стараясь как можно скорее избавиться от неприятного осадка, оставшегося после пробуждения, – иногда мои сны странным образом воплощались в жизни, особенно плохие и жуткие. Так было, когда меня ударил топором по шее отец пациентки – я четко увидела накануне и топор, и себя, и лужу крови. Повезло, что в тот момент Матвей оказался рядом и успел оттолкнуть руку, наносившую удар. Так что и теперь основания чувствовать себя не очень хорошо у меня были.

Вода вернула мне некую уверенность и даже слегка успокоила, и я вышла из номера в хорошем расположении духа, абсолютно готовая к намеченной поездке. Оксана ждала меня в лобби – перед ней уже стояли две чашки кофе и тарелка с булочками и джемом.

– Ну, ты здорова спать, дорогуша! – приветствовала она меня с добродушной улыбкой. – Присаживайся, кофе остывает.

– Спала я плохо, – пробормотала я, опускаясь в кресло. – Так что за руль действительно лучше тебе сесть.

– Можно подумать, я возражаю! – фыркнула Оксана, двигая в мою сторону одну из чашек. – Давай завтракай, а я пойду машину посмотрю, должны были уже пригнать, я тут с восьми утра торчу, успела все оформить.

При упоминании о столь раннем подъеме я почему-то насторожилась – вытащить Оксану из постели раньше полудня могло только чудо. Ну, или свидание с интересующим ее мужчиной. Первое отпадало по понятным причинам, оставалось второе, и это занятно. Уж не встретилась ли она вчера со своим режиссером?

Я внимательно посмотрела на подругу, копавшуюся в сумке в поисках косметички, но лицо ее было абсолютно безмятежно, а встреча с режиссером непременно вызвала бы у Оксаны эмоции – по большей части негативные, – с которыми она боролась бы до сих пор. Насколько я была в курсе этого вялотекущего романа, режиссер Арсений обладал истеричным бабским характером, легко впадал то в депрессию, то в агрессию, и Оксана постоянно находилась в состоянии повышенной готовности к чему угодно – от утирания слез до ора с применением ненормативной лексики. Разумеется, это мгновенно отражалось на ее поведении, а сейчас я ничего не заметила. Ну, ладно, захочет – расскажет по дороге, не буду приставать.