Убийства на Чарлз-стрит. Кому помешал Сэмпсон Уорренби? - Джорджет Хейер

— Не надо о них! Мой девиз — «начнем с главного». Необходимо осмотреть тело. Ведите меня в этот самый будуар!

— Разумеется, как скажете, старший инспектор. Я покажу, куда идти. — Першор повел его вверх по лестнице. — Сержант Бромли, прибывший незадолго до вас, сейчас фотографирует в комнате отпечатки пальцев. Излишне говорить, что после моего прибытия в 11.53 там ни к чему не прикасались.

Поскольку трогать что-либо до прибытия представителя Скотленд-Ярда было непрофессионально, это избыточное напоминание вывело старшего инспектора из себя. Он чуть не прожег гневным взглядом спину инспектора Першора, но не успел сказать ничего из того, что просилось у него с языка.

— Тсс! — успокоительно произнес инспектор Грант.

— Не скажу, что вы не правы, но если вы действительно советуете мне помолчать, то я, пожалуй, подам на вас рапорт.

Улыбающийся инспектор напомнил Хемингуэю своих земляков с Северного нагорья. На лестничной площадке инспектор Першор открыл дверь в гостиную миссис Хаддингтон и посторонился, пропуская Хемингуэя.

Там собралось несколько человек. Мертвый Дэн Сэтон-Кэрью застыл в кресле у углового телефонного столика между дверью и первым из двух длинных занавешенных окон. Его лицо было чудовищно искажено, из-за затылка высовывались два кончика тонкой проволоки. Голова склонилась на грудь, руки повисли по бокам, одна нога была вытянута под шатким столиком с телефоном, другая, согнутая, уперлась подошвой в ножку кресла.

Старший инспектор мужественно осмотрел труп, обвел взглядом комнату и радостно произнес:

— Добрый вечер! То есть доброе утро! Как твой сынишка, Том?

Фотограф улыбнулся:

— Прекрасно, сэр, спасибо. На этой неделе карантину конец.

— Вот и отлично. — Хемингуэй отвернулся от фотографа и опять уставился на неподвижную фигуру в кресле. — Ну-ну… — проговорил он. — Чего только не случается…

Это было сказано безразличным тоном. Все подчиненные, кроме одного, ждали в почтительном молчании, зная, что какие бы глупости он ни нес, голова у него работает быстро и глупостей совершенно чужда.

— Как вы убедитесь, старший инспектор, — произнес Першор, — преступление совершено при помощи обычной проволоки для вешания картин, обмотанной вокруг шеи потерпевшего, при помощи какого-то неизвестного инструмента. Держа в руке конец проволоки и этот инструмент и стоя у потерпевшего за спиной, убийца быстро обвил ему шею проволокой, подцепил другой конец, соединил концы и несколько раз повернул свой инструмент, вызвав смерть от удушья за…

— Можно подумать, он сам не видит, — перебил Першора Грант. — Вы бы унялись, глупец!

— Секундочку! — Першор раздулся от гнева. — Как вы сами убедитесь, старший инспектор, шея убитого была туго обмотана ниже места, где расходятся концы проволоки, а это означает, что между ними находилось приспособление, которое потом убрали.

— Оно найдено? — спросил Хемингуэй.

— Пока нет, старший инспектор, — признался Першор.

Старший инспектор обвел взглядом комнату:

— Не вижу ничего подходящего. Даже если найдем — что толку? Вряд ли преступник оставил свои отпечатки на проволоке. Вы проверили проволоку, Том? Ничего на ней, конечно, не обнаружите, но надо использовать все возможности. — Он обратился к фотографу: — Мне нужен снимок этого угла с того места, где вы стоите.

Следующие несколько минут Хемингуэй посвятил фотографу. Когда тот, сделав все снимки, которые потребовались, стал собирать свою аппаратуру, он еще немного постоял, изучая картину преступления.

— Если вы закончили, старший инспектор, то «Скорая» готова забрать труп, — напомнил Першор.

— Его нашли в этой позе? Все на месте?

— Из показаний сэра Родерика Уикерстоуна и доктора Уэструтера следует, что никто не дотрагивался до тела. Особенно настойчиво я допросил врача, исходя из того, что он мог попробовать оживить жертву, но он утверждает, что сразу увидел: человек мертв, и не трогал его. Впоследствии полицейский медик…

— В комнате ничего не трогали?

— Ничего, кроме телефонной трубки, висевшей на шнуре: видимо, убитый выронил ее. Ее вернули на рычаги под моим наблюдением, — важно поведал инспектор Першор, — после чего сфотографировали на предмет отпечатков пальцев.

— Хорошо. Тело можно уносить, — распорядился Хемингуэй. — Говорил ли доктор Йоксолл… Не важно, сам узнаю.

Инспектор передал разрешение унести труп, увидел, что Хемингуэй раздвигает тяжелые парчовые шторы за телефонным креслом, и сказал:

— Убийца, без сомнения, прятался за этой шторой, старший инспектор.

— Сомнения есть, и много, — едко возразил Хемингуэй. — Перестаньте величать меня «старшим инспектором» всякий раз, когда открываете рот. Это действует мне на нервы. Я не говорю, что преступник не прятался; но судя по тому, как все выглядит, прятаться ему было совершенно не обязательно.

— Вы хотите сказать, старший… вы хотите сказать, что потерпевший не ожидал нападения?

— Я не жду удара убийцы, когда играю с друзьями в бридж. Все могло произойти так, как вы думаете, но, по-моему, кресло стоит слишком близко к окну, чтобы тот, кто прятался за занавеской, не привлек внимания своей жертвы. Даже если не было шороха, любой сидевший там непременно заметил бы движение занавески хотя бы краем глаза. В этом случае он успел бы оказать хоть какое-то сопротивление. Мы же не наблюдаем ни малейших следов борьбы. Хорошая, чистая работа!

— Жестокое, подлое убийство! — сурово заявил инспектор Грант.

— Вы так говорите, потому что не любите дел об удушении. Все преступники — подлецы. Я видел много гораздо более жестоких убийств, да и вы тоже. — Подождав, пока накрытое тело Сэтона-Кэрью вынесут на носилках из комнаты, он продолжил: — Так на чем мы остановились? Теперь мне хотелось бы узнать, Першор…

— Подозреваемых держат в…

— Мне хотелось бы узнать, Першор, почему человеку с Джермин-стрит звонят в чужой дом? Ему точно звонили? Это установленный факт?

— Разумеется, мне тоже пришел в голову данный вопрос, старший инспектор. Сэтон-Кэрью договорился, что ему позвонят сюда: он сообщил об этом за ужином, при пяти других гостях, сидевших с ним за столом. По показаниям дворецкого, его самого в тот момент в комнате не было, поэтому о предстоящем звонке он не знал. У меня нет оснований не верить ему, но он — неважный свидетель.

— Вы не нашли к нему подхода: для допроса дворецких нужно особое умение. Итак, о предстоявшем звонке знали только пятеро? Вполне достаточно! Кто ответил на звонок? Дворецкий?

— Мисс Бертли утверждает, что она, в этой комнате. Звонили из Донкастера.

— Проверьте звонок, Сэнди.

— В момент звонка Сэтон-Кэрью играл за одним из столов в библиотеке. В гостиной, занимающей весь второй этаж, стояло еще восемь карточных столов. Кроме миссис Хаддингтон и еще одного гостя, никто комнаты не покидал. Мы это тщательно проверили: все были увлечены бриджем, никто не мог выйти из-за своего стола незаметно от остальных троих. Имена и адреса, естественно, записаны, но я не увидел причин задерживать кого-либо, кроме Сидни Баттеруика, о котором уже говорил.