Третья степень близости - Дарья Калинина

– Почему померла?

– Муж у ней уродом оказался. Бил ее сильно.

У подруг голова уже шла кругом от этого говорливого старика. Какая жена? При чем тут Анюта? И отравленная водка или, вернее, джин? И главное – что хочет поведать им этот странный дед?

– Дедушка, вы точно уверены, что спиртное отравила Вика?

– А кто ж еще? Анютка к ней подошла еще с вечера и говорит: мне для моего любимого бутылка нужна. Запишите ее на мой счет.

– И что?

– А эта ваша Викуля-притворюля и говорит: бери, Анютка, бутылку без всякой платы. Награда тебе за хорошую работу. И дает ей… Белое, а елкой пахнет. И называется по-дурацки – джин!

– Так вы джина бутылку выпили?

– По рюмочке всего и выпили. Разве же это питье?

– И потому, что бутылку эту вашей внучке дала Вика, вы считаете виноватой во всем произошедшем именно ее?

Дед закряхтел.

– Да нешто я обвиняю кого? Не было такого! Однако же странно: выпили мы с Петрухой по рюмочке, а мне до дому не дойти было. Серега тоже непонятно как-то поступил. Что с ним случилось, не пойму никак. Однако мимо меня промчался, не остановился. Впрочем, ему к брату нужно было. Но в другой раз он бы меня всегда подвез. А тут и внимания на меня не обратил!

– Какой это Серега? Не директор ли сгоревшего магазина?

– Он самый и есть. Я почему говорю, что судьба – странная штука. Ведь виделись мы с ним всего за несколько часов перед этим. С Петрухой, опять же, пузырь раздавили незадолго. А вот как оно потом все обернулось!

– Значит, бутылку вы все же допили?

– Да что там пить было! Говорю же вам, по рюмочке да по стопочке. Она и кончилась!

Ага, бутылку джина они на двоих приговорили, а потом один едва не сгорел, а второй жалуется, что ему до дома «не дойти было»!

– Анюта тоже с вами была?

– Конечно.

– И пила?

– Ну, она – баба. Она свое вино тянула.

– А вино она где взяла?

– Там же, в магазине, и взяла.

Интересно получается: вино и джин появились из одного источника. Только джин почему-то оказался отравленным, а вот вино было в полном порядке.

– И долго вы так сидели?

– Часочек всего и посидели. В двенадцать я уже дома был. Анютка у меня строгая! Так что поздней двенадцати мне приходить возбраняется. Правда, в эту ночь у нее любовь должна была быть. Только плохо ж мне от того джину было, скажу я вам! Всю ночь меня мутило и пучило. А Петруха, как выпил, так и окосел и спать завалился. Анютка от него никакой любви не дождалась. И тоже к часу ночи домой приползла. Ну его, говорит, бирюка этакого. Храпит! Условий никаких! Топчан жесткий! И ушла она.

– Обиделась, значит?

– Обиделась.

– Кем Аня работает у Вики?

– Бухгалтерша она, – охотно пояснил дед. – Балансы ей сводит. Только что там сводить, слезы одни. Убыточный магазин. Как есть убыточный. И совсем бы Викуля-красотуля прогорела, кабы не пожар у соседа.

– Значит, вы намекаете, что Вика подсыпала какой-то отравы в спиртное, которое, как она знала, Анюта передаст своему любовнику, то есть сторожу из магазина конкурентов? Тот заснет и станет не опасен. А некто… Предположим, сообщник Викули в это время проникнет в магазин и подожжет его. Так?

– А что? Не могло такого быть?

– А владельца зачем было Вике убивать?

– Вот этого я не знаю! Может быть, чтоб тот заново не отстроился?

Ну вот, теперь еще и это обвинение в адрес Вики! Но в глубине души подруги не могли не признать, что дед в чем-то прав. Что-что, а дурой Вика никогда не была. Отстроиться при хорошей страховке можно очень быстро. Через месяц старый магазин сиял бы огнями новой вывески. И про пожар никто бы и не вспомнил. Но если некому выплачивать страховку, а потом следить за возведением нового торгового комплекса, о магазине можно смело забыть. И тогда… Тогда Викуля и Лешка стали бы местными монополистами. Да, за такой приз стоило побороться!

– И вы думаете, сторож расскажет все про Анюту и бутылку, ею для него принесенную?

– Расскажет! Сегодня ночью в отделении он молчал, потому как Анюту впутывать не хотел в это дело. И не ментов он боялся, а бабы своей. Она у него дура, и ревнивая к тому же. Устроит Анюте моей кузькину жизнь за то, что внучка на мужика ейного посягнуть вздумала.

– Так откуда жена Петрухи может об этом узнать?

– Узнает, – спокойно ответил дед. – У нас как… На одном конце Заречного чихнешь, а на другом тебе уже здоровьичка пожелают. Все про всех знают. И все про всё ведают. Коли Петруха рот откроет и признается, что Анютка к нему по ночам шастала, участковый тоже молчать не станет. Он у нас, словно баба, болтливый. Одному, другому, так и до Петрухиной бабы дойдет.

Пока дед рассуждал о том, как бы ему сберечь репутацию своей непутевой внучки, подруги, уже не слушая его, вскочили и помчались в магазин. Предупредить Вику! Что же она натворила! Разве можно оставлять в живых такого опасного свидетеля, как этот сторож?! Не могла придумать, как поукромнее всучить Анюте отравленную бутылку! Сделала бы это тайком, инкогнито, а не открыто, не при всех!

Но Вика их опасений не поняла. И даже обиделась, когда подруги изложили ей свои соображения:

– Да вы белены объелись? Не травила я сторожа! И в бутылку с джином я ничего не подсыпала. Да вы спросите этих дураков, там заводская упаковка не вскрытая была. И вообще… Откуда я могла знать, что Анюта – умница и золотце – встречается с этим женатым недотепой? Я думала, что у нее приличный кавалер где-нибудь имеется. Городской. Вот и захотела девушке подсобить. Сядут у нее или у него в гостях, выпьют хорошего спиртного, а там, глядишь, и завяжется между ними что дельное…

С ума с ними всеми сойдешь! Теперь оказывается, что Викуля даже не представляла, для кого предназначается ее подарок. И что теперь Кире с Лесей делать? Верить ей или не верить?

– А сама ты откуда эту бутылку взяла?

Подругам показалось, или Вика в самом деле покраснела?

– Ниоткуда! – быстро ответила она. – С полки сняла!

– Не ври!

– Честное слово!

– У вас в магазине джином не торгуют!

– Последняя бутылка была.

– Вика, дело серьезное. Тебя могут обвинить как минимум в поджоге! Как только сторож скажет, откуда появилось у него спиртное со снотворным, тебя тут же привлекут к ответственности.

– Но я не сыпала в бутылку ничего плохого! Я даже внешнюю упаковку не открывала! На самой бутылке не может быть моих отпечатков пальцев.

– Думаешь, наших ментов это смутит? Скажут, что ты орудовала в перчатках.