Дуракам всегда везет! - Марина Серова

Она беспрекословно повернула и бегом помчалась за мной в подъезд. Мамаша с коляской смотрела за нашими действиями, вытаращив глаза. Да бог с ней, пусть думает о нас, что хочет.

«Теоретически – возможно все», – думала я, подбегая к лифту. Нападение могло быть совершено в любом месте. Но наибольшие шансы, что сделано это было на десятом этаже. Во-первых, именно там остановился лифт, когда мы ехали вниз. А во-вторых, на десятом живет Федор Степанович, «придурок», как назвала его Людочка, шестой номер из списка подозреваемых. Который обещал ей ноги выдернуть за испорченные водяным потопом потолки.

Я нажала кнопку девятого этажа. Мы доехали до него без остановок. Вышли. По лестнице поднялись на десятый этаж. И застряли в дверях лестничной площадки, не зная, что предпринять дальше.

А предпринимать что-то было необходимо. Сегодняшняя история развивалась по законам блица, не оставляя времени ни на обдумывание, ни на тщательный просчет ходов. Действовать нужно было, ориентируясь в основном на интуицию, и действовать очень быстро, пока «флажок на наших часах не завис». Времени у нас не было.

– Слушай-ка, – сказала я Людочке. – Твой сосед снизу не знает меня в лицо. Он же меня ни разу не видел. Меня здесь вообще никто не видел, кроме председателя кооператива и этой мамочки с младенцем, что у подъезда прогуливается. Это очень даже хорошо. Это дает нам шанс разведать ситуацию.

Я осторожно выглянула, пригляделась к двери в квартиру соседа с квадратной головой и квадратными плечами, Федора Степановича. Дверь как дверь. Знать бы, что меня ждет за ней.

– Останешься здесь. По лестнице практически никто не ходит.

Я взяла Людочку за руку и очень строго посмотрела ей в глаза.

– Это серьезно, Люда. Отсюда ни шагу. Никакой самодеятельности. Никаких гениальных идей, если не хочешь, чтобы мы оценивали их посмертно. Ты останешься здесь. И будешь ждать меня.

Она молча согласно кивнула головой. Лицо было испуганное.

Я вновь спустилась на девятый, вызвала лифт и поднялась на этаж выше. На тот самый десятый. На этот раз я не опасалась. Людочки со мной не было, никто не мог знать, кто я такая.

На мой звонок открыл дверь именно тот, кого Людочка обозвала «придурком». Голова у него действительно была если и не строго квадратной, то очень и очень угловатой. Во всем его внешнем облике преобладали прямые линии и прямые углы. Хотелось бы думать, что и мысли у него столь же прямые, не гибкие.

В руках у него ничего не было. Хотя ручонки сами по себе были неплохим оружием – огромные, как ковши экскаватора, у меня все же мелькнула мысль:

«А что, если сейчас его вырубить?»

В этом не было ничего нереального. Несмотря на его очевидную силу, он вряд ли мог быстро двигаться. А чаще всего именно быстрота движений решает исход рукопашного поединка. Впрочем, так же, как и перестрелки. А я двигаюсь раз… ну, в тридцать быстрее его.

– Чево? – спросил он лаконично и нельзя сказать, чтобы приветливо.

– Трофимов? – уверенно спросила я его. О чем – сама не знаю.

– Чево? – повторил он, но уже с интонацией больше удивленной, чем вопросительной.

– Ничего, – ответила я ему. – Горгаз.

Я прикинула уже, что бить его надо сначала слева по печени, чтобы выровнять его стойку, а затем – подъемом левой ноги в пах, где под брюками угадывался довольно мощный, а стало быть, и болезненно-чувствительный гипертрофированный половой аппарат.

И уже почти скомандовала себе начало атаки, как вдруг у него за спиной раздался низкий женский голос с властной интонацией:

– Федор! Что там?

Из-за его плеча показалась голова женщины с обесцвеченными волосами. Фигуры ее за Федором не было видно, но ростом она была значительно выше среднего, наверное, около двух метров.

– Ну? – спросила она, глядя на меня совершенно стеклянными, ничего не выражающими глазами.

– Трофимовы здесь живут? – спросила я только для того, чтобы не стоять молча.

– Никакие Трофимовы здесь, милочка, не живут, – столь же безразличным, как и ее взгляд, голосом ответила женщина. – А кто это такие Трофимовы?

В ее голосе я почувствовала плохо скрытую угрозу.

– А черт их знает, кто они такие? – совершенно искренне ответила я. – Утечка газа у них.

На этих словах Федор захлопнул дверь у меня перед носом. Я поспешила к Людочке на лестницу. Естественно, не прямо, а через девятый этаж.

– Что? – кинулась ко мне Людочка. – Нашла? Светка там?

– Там, Люда, – ответила я и разжала свою ладонь, показав ей лежащий на ней предмет. Это был кусочек яшмы неправильной формы, полированный и покрытый лаком, со сквозным отверстием с одного края.

– Это от Светкиного браслета, – немедленно узнала она.

– Я нашла его прямо перед дверью в квартиру. Наступила на него.

– Она там! – уверенно подхватила Людочка, встрепенувшись с таким решительным видом, будто пойдет сейчас выламывать дверь.

– Нет! – ухватила я ее за руку. – Вот как раз ты-то никуда и не пойдешь. Потому что первая получишь пулю в лоб. Не забывай, что главное действующее лицо в этой истории – ты. И убить хотели и хотят, скорее всего, тебя, а не нас со Светкой. Мы с ней здесь вообще оказались только из-за тебя. Из-за твоих приключений. Поэтому ты сейчас будешь делать то, что скажу я. Или мне придется тебя связать.

Людочка слушала молча, но крутой ее лобик был упрямо наморщен. Она, вероятно, думала, что я хочу предложить ей подождать пока в квартире, а оттуда всегда можно улизнуть. Если осенит гениальная идея. Однако она не знала всей глубины моего коварства.

– У тебя будет особое, специальное задание, – сказала я. – Трудное задание. Но выполнить его совершенно необходимо.

Пока я все это говорила, мы поднялись на одиннадцатый этаж. Людочка уже направилась было к своей квартире, но у меня были другие планы. Я неожиданно распахнула перед ней дверь на чердак.

Ее обычно круглые глаза стали квадратными, вновь напомнив мне о Федоре.

– Я не пойду! – энергично замотала из стороны в сторону головой Людочка.

– Ты хочешь провалить все дело? – насела я на нее. – И оставить Светку в их руках? Ты хотя бы уверена, что она все еще жива? А я хочу быть уверена, что ты останешься в живых. Поэтому иди! И не возмущайся.

Мы поднялись на усыпанный шлаком чердак. Шаги наши слышны были далеко и отчетливо.

– Леня! – крикнула я громко и призывно.

Людочка вздрогнула, а когда из-за ближайшего угла появился долговязый Леня собственной персоной, ее стала бить мелкая дрожь.

– Иди сюда, – сказала я ему.

– А ты опять будешь ноги ломать? – Он явно хотел пококетничать. На Людочку Леня демонстративно не обращал внимания.