Кейс, набитый пожеланиями - Лариса Соболева

Черкесов понял, что следует отбросить ценность собственного «я» и пересмотреть себя, иначе не отыскать ему точку отсчета, которая наведет на след. Как же трудно это сделать! Ведь он жил, полагая, что по-другому жить нельзя – затопчут. Он всегда действовал осторожно, частенько исподтишка. Его уважали в определенных кругах. А в неопределенных? Вон жена – та просто ненавидит его лютой ненавистью, а он этого не замечал. Следовательно, есть еще люди, ненавидящие его. А зависть? Кто может ему завидовать? Да практически все известные личности, за редким исключением.

Наверное, только Бабуин-Бубулин к нему и ко всем одинаково относится. Во всяком случае, без предвзятости. Он тоже числится в друзьях Черкесова. Вот ведь как получается: над Прошей Бабуином потешаются, в дураках держат, и Черкесов придерживался того же мнения, а единственный, кто отличается порядочностью из знакомых, – Бабуин! Этот не продал бы Черкесова, он старой закалки, человек морально выдержанный. Жаль, помочь ничем существенным не может, так как не владеет информацией, с кем и чем связан Черкесов. Да уж, одному придется разгребать, одному…

Василий Романович вернулся в баню, лег и до вечера находился в том состоянии, когда безнадежность захватывает с каждым часом сильнее и сильнее. Цепь событий после взрыва «самурая» никак не связывалась в голове. То, чем он гордился, что считал своим достоинством, чем кичился, полетело в тартарары. И пришел он к выводу, что жизнь страшна не переменами, а необъяснимостью. Когда понимаешь, что тебе пришел конец, а причин не видишь. Он курил и думал, не ощущая голода.

Вечером в дверь бани постучалась Лиза, потом заглянула к нему:

– Ты живой?

– Живой, – отозвался он.

– Почему свет не включил?

– Не нужен.

– Идем в дом, поужинаешь.

Черкесов поднялся, послушно проследовал за Лизой в дом. На столе дымилась картошка, стояли соленья, сливочное масло и простокваша. Черкесов ел без аппетита, изредка косясь на Вероничку, лепетавшую о том, сколько нарядов ей удалось сшить для новой куклы.

– У тебя красивая дочка, – сказал он, чтобы как-то наладить с Лизой контакт.

– Дети все красивые, – обронила она, явно не желая говорить с ним.

– Ты одна живешь? А где муж?

– Развелась, – соврала Лиза.

– А кто тебе Андрей?

– Знакомый. Что тебя еще интересует?

Черкесов смутился. Лиза, конечно, не рада ему. А еще недавно он был желанный гость у всех без исключения. Перед ним заискивали, добивались его дружбы, протекции, покровительства, к нему задолго записывались на прием. Как же быстро наступают перемены, необъяснимые перемены! Вообще-то с какой стати Лиза должна прыгать вокруг него? Сейчас он в роли нахлебника. Вспомнив об этом, Черкесов достал купюру в тысячу рублей из тех денег, которые он забрал у жены, положил на стол:

– Лиза, возьми. У меня просьба: обратись в газовую контору, чтобы подключили газ в доме отца. Если не хватит, у меня есть еще немного.

– А зачем так много?

– Ну, купишь… что нужно. Продукты, например, девочке конфет…

– У нее все есть, – отрезала Лиза и повернулась на раздавшийся стук в дверь: – Открыто.

– Лиза! Куда мне спрятаться? – подскочил Черкесов, но не успел и шага сделать, лишь свалил стул, на котором сидел.

– Всем добрый вечер! – вошел Андрей, снимая шапку, и замер на пороге. Надо сказать, лицо у него заметно вытянулось и стало недружелюбным, когда в поле его зрения попал Черкесов. – Я, кажется, помешал? Извините.

– Не помешал, – нахмурилась Лиза, искоса поглядывая то на Черкесова, то на Андрея. – Садись к столу.

– Спасибо, я за переводом, – буркнул Андрей.

Лиза ушла в комнату, вернулась с листами, отдала их Андрею, тот попрощался и ушел. Она молча начала собирать со стола, Черкесов наблюдал за ней…

* * *

Андрей отъехал на небольшое расстояние, позвонил по сотовому:

– Назар? Вези ночник… Для дела! Я у дороги на станцию.

Он положил сотовый в карман и ждал, не спуская глаз с дома Лизы. Вскоре услышал звук мотора, это на «Ниве» прикатил Назар. Андрей забрал бинокль, приставил к глазам, направив на двор Лизы. Назар заметил:

– Слежка за частным лицом карается законом.

– Лучше заткнись, – вяло бросил Андрей. – Я злой сегодня…

* * *

От неловкости Черкесов стал помогать Лизе убирать со стола, чего раньше никогда не делал, и разбил стакан. Лиза молча собрала осколки, бросила в мусорное ведро. Чтобы замять инцидент, он нарушил паузу робким вопросом:

– Он что, приревновал тебя ко мне?

– Не говори ерунды, – раздраженно ответила она.

– Хочешь, скажу ему, что между нами ничего нет?

– Не лезь не в свои дела. Знаешь, иди-ка ты… в баню!

Черкесов оделся и вышел во двор…

* * *

Андрей дождался, когда Черкесов закроет за собой дверь бани, опустил бинокль и довольным тоном произнес вслух:

– Порядок. Поехали домой.

* * *

С газом вышла заминка: у Лизы ведь не было документов на дом Черкесова. Два дня она безрезультатно пыталась добиться подключения, пока кто-то не посоветовал дать взятку. Ну, а она сообщила об этом Черкесову, ведь платить придется ему.

– Ну, конечно! – воскликнул он, так как ему неприятно было положение нахлебника. И вдруг вспомнил, что теперь не является обладателем больших денег, и добавил: – Только в разумных пределах. Ну и народ у нас – всем только дай! – И осекся, потому что вспомнил, как сам неоднократно брал… благодарность, выраженную в денежной сумме.

Снаружи послышался звук мотора, затем тормозов. По привычке, свойственной деревенским жителям, где всякое движение вызывает любопытство, Лиза подошла к окну посмотреть, кто приехал. Но машины у забора не было, тогда Лиза перешла к другому окну и попросила выключить свет: с этой стороны улица не освещалась, в темноте она ничего не разглядела. Когда Черкесов выключил свет, Лиза сообщила:

– Какие-то люди входят в твой дом…

– Кто?! – подскочил со стула он и бросился к Лизе.

– Не знаю, – ответила она. – Это не наши… Вошли.

– Они за мой! – задохнулся Черкесов. – Найдут меня и… убьют!

– Не дергайся, – проговорила Лиза, направляясь к вешалке. Она торопливо накинула пальто, затем пуховый платок. – Сиди здесь тихо и выключи свет в комнате Веронички. Побудь с ней, она боится без света.

– А ты куда?

– К соседке! Иди к дочери и замри.

Лиза вышла на крыльцо, заперла дверь на ключ и неторопливо направилась к калитке. Открыв ее, вздрогнула от голоса рядом:

– Хозяйка, не скажешь нам…