Разбитое сердце королевы Марго - Екатерина Лесина

– Ваше высочество… – Стражник, поддерживая штаны, пятился. – Вы…

– Никому ничего не скажет. – Женщина провела рукой по волосам, забранным в высокую прическу. – Верно, дорогая?

Маргарита кивнула.

Не скажет. Незачем кому-то знать, что ночью она покидала свои покои.

– Идем? – Женщина протянула ручку, узкую и белую, с родинкой на запястье. – Я провожу тебя. Детям не стоит гулять по ночам в одиночестве.

Маргарита осторожно коснулась холодной кожи.

– Что вы делали? – спросила она, потому как от женщины странно пахло, и запах этот будоражил Маргариту.

– Занимались любовью.

Голос у незнакомки оказался очень красивым, низким, переливчатым, он завораживал Маргариту.

– Он… он тебя любит? – Маргарита впервые задумалась, что любовь может быть иного, не родственного свойства.

– Ах, милая. – Пальцы женщины коснулись щеки. – Любой мужчина любит женщину, с которой занимается любовью…

Она рассмеялась тихим смехом, и Маргарита не устояла, ответила улыбкой.

– Но только тогда, когда занимается… стоит ему выбраться из постели… ну или не из постели, – женщина подмигнула, – он тотчас забывает о своих недавних клятвах… не стоит верить мужчинам, дорогая. Они слабы, суетливы…

– А женщины?

– Ничуть не лучше.

Маргарита не хотела возвращаться к себе, поскольку пришлось бы расстаться с новой знакомой, чье имя она стеснялась спросить. А с нею так давно никто не разговаривал, тем паче что женщина говорила безо всякой снисходительности, напротив, как с равной себе.

– И что же делать тогда? Кому верить?

– Себе, дорогая. И только себе. – Пальцы скользнули по щеке. – Ты очень красива. А будешь еще краше. В этом твоя сила… мужчины летят на красоту, как мухи на мед. Пользуйся этим…

– Меня будут любить?

Маргарита замерла, страшась услышать ответ, потому что без любви она не сможет жить дальше, ни дня, ни даже минуты. И если ее подруга, а Маргарите хотелось бы назвать незнакомку подругой, ответит отрицательно, то она, Маргарита, умрет нынешней же ночью.

Именно так.

Но женщина вновь рассмеялась:

– Конечно, дорогая! Тебя будут любить, и многие! Они будут добиваться ответной любви и рисковать собой ради нее… но будь осторожна. Любовь – опасная игра.

Она проводила Маргариту к самым дверям.

– Никому не рассказывай, что ты видела, ладно? Это будет нашей с тобой тайной… маленькой тайной… хорошо?

Маргарита кивнула: у нее никогда еще не было собственной тайны.

Теперь она казалась самой себе неимоверно взрослой.

– Умница. – Женщина погладила Маргариту. – Иди… и будь счастлива.

Как ни странно, Маргарита уснула, стоило лишь забраться в постель. Она свернулась калачиком, закрыла глаза… и в собственном ее сне она уже не смотрела, она горела в мужских руках, прижатая к стене, раздираемая странным чувством.

Наверное, любовью.

Саломея вернулась домой поздно. Не то чтобы на это имелись какие-то причины, скорее уж беседа с Далматовым растревожила душу.

И ведь злиться на этого паразита не получалось…

– Свиданка затянулась? – Варвара сидела на полу, скрестив ноги.

Полосатые носки с помпонами.

Короткие шортики, маечка, тоже короткая, в синюю полоску. Два хвостика… она похожа на ребенка, и поневоле хочется думать, что Далматов ошибся.

– Затянулась. – Саломея уронила тяжелую сумку на стул. – Варвара… а скажи… ты была замужем?

– Трижды, – спокойно ответила она. – Я ведь говорила.

– И тебе было мало?

– Так я семью хочу. – Варвара дернула плечиком. – А не получилось… они умерли. Ты это хотела услышать?

– Да.

– Следила за мной?

– Нет.

– То есть копала… так ведь говорят, верно? Не подумай, что я обиделась… немного обиделась. – Она оттопырила нижнюю губку, и детское личико ее сделалось еще более детским. – Но я понимаю, что так надо… я бы и сама, если бы вдруг кто из родственничков неожиданно заявился, проверила бы его… а то мало ли… времена такие.

Времена.

Такие.

И девочка, которая сидела на полу, среди журналов и флакончиков лака, с пилочкой в руке, разве могла она хладнокровно убивать?

Наверное, могла.

– Ты спрашивай, я расскажу… или не спрашивай, но все равно расскажу.

Варвара спрятала пилочку в косметичку. Убрала лаки и эмали. Хлопнула ладонями по голым бедрам.

– Ты только сядь, ладно? А то когда ты так стоишь, мне неуютно… а мои мужья… первым был Андрюша. Мне тогда шестнадцать исполнилось… знаешь, ты только не смейся, но я действительно мечтала выйти замуж. Наверное, это глупость глупая, ведь мечтать надо о вещах серьезных или на худой конец выгодных, а я вот о свадьбе… платье белое, пышное… фата каскадом… букет из красных роз… машины… ленты… голуби… чтобы все говорили, какая невеста красавица…

Она вздохнула:

– Идиотство, правда? Мама говорила, что мечтать надо о хорошем будущем. О том, чтобы доучиться… поступить, закончить универ с красным дипломом. Работу найти стабильную, с большой зарплатой. А по мне это все… не хочу работать.

У Варвары синие глаза, яркие.

– Я кажусь тебе странной?

– Да нет, – ответила Саломея. – У каждого свои мечты… я вот тоже не хочу работать.

– Ты и не работаешь. – Варвара произнесла это просто, но вдруг резанула мысль, что Саломея вовсе не говорила о том, что она не работает.

Откуда тогда Варвара узнала?

Или и вправду собирала информацию…

– Ты же экстрасенс. – Варвара поднялась. – А это не работа… ну не такая, которая нормальная, чтобы в офисе с восьми до шести и час перерыва на обед. Ненавижу офисы… и да, я про тебя узнавала… и в городе этом давно… приехала месяц назад, но все как-то… вот приду к тебе и что скажу? Здравствуй, меня зовут Варвара… Пусти пожить… нет, так оно и получилось… давай на диван переберемся.

Саломея села.

– Классный… – Варвара погладила кожаную обивку. – Всегда такой хотела… знаешь, я представляла, как мы будем жить после свадьбы. Он и я… вдвоем… своя квартира… сделаем ремонт… я журналы собирала… свадебные и про ремонт. Представляла, каким будет наш общий дом… жизнь… мы никогда не будем ссориться и вообще…

Она вздохнула: