Лестница страха - Михаил Ежов

— Да.

Мальчик был полноват, круглоголов, вокруг маленького носа желтели веснушки. Торчащие уши делали его похожим на игрушку ваньку-встаньку. Темные круги под глазами придавали ему утомленный и болезненный вид.

— А правда, что его маму убили? — поинтересовался шестиклассник, не дожидаясь следующего вопроса.

Директриса воззрилась на Смирнова. Как мальчик мог узнать об убийстве?

— Кто тебе об этом сказал? — спросил следователь, нарушая обещание предоставить директрисе самой задавать вопросы. Та, впрочем, не возражала.

— Витя. Я ему звонил сегодня утром.

— Что ты можешь рассказать о нем?

Шестиклассник задумался. Над его бровями тонкой складкой легла четкая морщинка.

— Это из-за него! — вдруг выпалил он тихо.

— Из-за кого? — встряла директриса, видимо недовольная, что у нее попытались отобрать инициативу.

— Витьки.

— С чего ты взял?

— А вы никому не скажете?

— Рассказывай, а там посмотрим, — строго повысила голос директриса.

— Витя написал про маму письмо Принцессе.

— Какой принцессе? — нахмурился Смирнов, снова влезая в разговор. Шестиклассник показался ему весьма смышленым, и он никак не ожидал, что тот заведет разговор про сказки.

— Принцессе Сибари! — почему-то шепотом пояснил мальчик.

Смирнов заглянул ему в глаза и вдруг понял, что ребенок напуган.

— Что это за принцесса? — спросила директриса.

— Никто не знает. Но она убивает родителей, которые обижают своих детей.

Смирнову показалось, что круги под глазами мальчика стали еще темнее.

— Ничего не понимаю! — не выдержала директриса. — Бред какой-то!

— Расскажи все подробно, — попросил следователь, борясь с желанием взять допрос в свои руки. Но он понимал, что будет лучше, если он останется просто свидетелем.

— Ну, — начал шестиклассник, переводя взгляд со следователя на директрису, — недели две назад в туалетах появились листовки. На них было написано, что есть такая Принцесса Сибари. Она убивает родителей, на которых ей пожаловались дети.

— И как это происходит? — поинтересовалась директриса, хотя было заметно, что она теряет терпение. А сам Смирнов сидел как на иголках: ему вдруг показалось, что он наткнулся на интересный след.

— Нужно написать в любом форуме письмо и подписать «Принцесса Сибари», только обязательно в кавычках.

— И что?

— Тогда она прочитает послание.

— Как?

— Не знаю.

— Ты сам видел эти листовки?

— Да, у меня даже была одна.

— А сейчас?

— Нет, я выбросил.

Смирнов заметил, что мальчик на секунду замялся. Значит, решил сохранить на всякий случай: вдруг и его родители обидят.

— У кого еще есть такие листовки? — спросила директриса, от которой, видимо, обман ученика тоже не укрылся.

— Точно не знаю. У Димы была, у Ромы, у Вити. Больше никто не показывал, по-моему.

— Они писали письма про родителей?

— Не знаю. Они не говорили.

— А ты?

— Нет. Меня родители не обижают.

— А если бы обижали, написал бы?

— Нет.

Мальчик выглядел напуганным, смотреть на него было жалко. Наверное, он и сам уже жалел, что упомянул про листовку.

— Ты сказал, что Витина мама умерла из-за него, — напомнил Смирнов.

— Да, он сам так сказал.

Придется психологу поработать хорошенько! — подумал следователь. Ужасно, когда ребенок считает себя виноватым в смерти матери! Он пометил себе в блокноте: рассказать психологу о том, что узнал.

— Можешь вспомнить, что именно говорил Витя?

— Он написал три дня назад письмо Принцессе Сибари. Попросил, чтобы она убила его маму.

— За что?

— Она запретила ему играть в приставку и сидеть в Интернете.

— За что?

— За плохие отметки.

Смирнов взглянул на директрису. Та была растеряна, должно быть, не знала, что обо всем этом и думать. Следователь испытывал сходные чувства. Он сталкивался с подобной историей впервые.

— А что просит принцесса за… исполнение желания? — спросила вдруг директриса. — Не бесплатно же она соглашается убивать.

— Бесплатно, — ответил мальчик.

— Странно, — заметила директриса.

— Да, — согласился шестиклассник.

— Так у тебя не сохранилась листовка? Может, случайно?

— Кажется, нет.

— А если поискать? — настаивала директриса.

— Ну, я могу попробовать, — сдался ученик.

— Она у тебя в портфеле?

— Да. Сходить?

— Нет, я сама. Дети знают, как выглядит твой портфель?

— Да.

— Хорошо.

Директриса вопросительно взглянула на Смирнова, тот одобрительно кивнул. Она подошла к двери, выглянула в коридор и что-то сказала кому-то из ребят. Через несколько секунд вернулась на место, держа в руке серый с красным портфель.

— На! — Она протянула его Щуплову.

Тот послушно принялся рыться в отделениях и через минуту вытащил измятый, сложенный вчетверо листок. Директриса и Смирнов склонились над ним.

— Здесь нужно указать точный адрес, имя и причину, — заметил следователь. — Витя все это сделал?

— Я не знаю, мы недолго разговаривали, — ответил Щуплов.

— Можешь идти, — сказал Смирнов шестикласснику.

Тот с явным облегчением выскользнул в дверь, через которую выпускали учеников после беседы. Там их встречала завуч и отправляла домой, следя за тем, чтобы они не вернулись и не поговорили с дожидающимися очереди одноклассниками.

— Что все это значит? — спросил Смирнов директрису.

— Первый раз об этом слышу, — заметила та. — Если бы я знала об этих листовках…

— У вас есть Интернет?

— Да. Что вы хотите?

— Посмотреть, сколько было отправлено писем.

— Господи! — Директриса невольно схватилась за сердце. — Вы думаете, многие написали?

— Уверен, что да.

— Но как вы собираетесь искать эти письма? И как их находил убийца? И зачем ему было выполнять нелепые детские просьбы?

— На первые два вопроса я отвечу, а вот на последний — уж извините, — отозвался Смирнов. — Так есть Интернет?