Нежный зверь - Марина Серова

Опустившись в кресло, я закурила и вперила взгляд в пространство. Мысли испарились из моего мозга, да я и не пыталась думать. Слишком поздно уже, хочется спать. Впрочем, с усталостью я могу бороться довольно долго, это не слишком сложно. Но при беседе с Курским мне понадобится свежая голова и ясное сознание. Так что нет смысла думать сейчас и напрягать мозги. А потом… Ох, я устрою ему форменный допрос с пристрастием и добьюсь ответа на все интересующие меня вопросы. Это-то я гарантирую.

Люди сновали по аэровокзалу туда-сюда, из углов выползали бомжи и тут же заползали обратно. Служащие аэропорта, облаченные в синюю форму, изредка скользили по залу, рассекая толпу. Цифры на огромном циферблате светились зеленым, как светофоры, говорящие, что путь свободен.

Я не отрывала взгляда от пропускного пункта, надеясь увидеть облаченного в сине-черное кожаное пальто Курского, схватить его и обломить ему полет в столицу великой и необъятной нашей Родины. Но пока что никого похожего на Илью Станиславовича не было в поле моего зрения, и парень, к которому я приставала с ценными указаниями, тоже не реагировал. Он изредка посматривал на меня, улыбаясь и пытаясь заинтересовать собственной персоной. Я пару раз тоже улыбнулась ему, просто так, от скуки и чтобы усилить его рвение в выполнении моего задания.

А время все шло. Вот в очередной раз раздался звонкий голос из динамиков:

— Регистрация билетов на рейс Тарасов — Москва заканчивается! Повторяю…

Последние пассажиры понеслись к выходу на поле, но господина Курского среди них не было.

Я поморщилась — конец. Дальнейшее ожидание было бесполезно. Я поднялась и вышла в ночь. Улица охватила холодом — ночью заметно подморозило. Я поежилась — моя удобная и теплая демисезонная куртка не спасала от ледяного ветра. Звезды холодно сверкали с блеклого, расцвеченного многочисленными фонарями неба.

Я поспешила к машине, опасаясь, что обязательно окочурюсь, если пробуду на открытом воздухе чуть дольше. Села в салон, включила зажигание. «Девятка» чихнула и нахально заглохла. Я снова повернула ключ в замке. И — опять тот же результат.

Выйдя из салона, я обогнула машину, подняла капот и посмотрела на содержимое под ним. Оно мне мало что сказало. Пожав плечами, я вернулась в салон и набрала номер ремонтной службы. Потом передумала, нажала на «отбой» и подошла к будке на углу, где находились охранники стоянки. Здесь ведь, возможно, тоже есть ремонтная мастерская…

Она и в самом деле имелась. Но радости мне это не прибавило — по локоть испачканный в чем-то черном и пропахший бензином дедок хмуро сказал:

— Дело серьезное, сразу не сумеем исправить. Оставляйте машину. Забрать можете завтра, после обеда.

Я согласилась — а что оставалось? — взяла из салона жизненно важные вещи и огляделась в поисках такси. Но ни одной машины не было. Ну как быть бедной-разнесчастной Тане Ивановой?

И тут в голову пришла спасительная мысль. Я вспомнила, что только сегодня утром — нет, если быть точней, то уже вчера! — обзванивала таксопарки. И быстренько набрала по памяти номер на сотовом, вызвала такси.

Пока я ожидала машину, замерзла совершенно. Ноги отказывались шевелиться. По телу табунами скакали мурашки. Впрочем, это не значит, что такси не было долго — прошло не больше пятнадцати минут, когда я услышала шум мотора. Просто слишком легкой для зимнего ночного мороза моя одежда оказалась.

Такси подкатило к входу в аэропорт, и я подошла к нему. Увидев профиль в окошке желтой машины, я почувствовала какой-то укол памяти. И только усевшись в салон, убедилась — я не ошиблась: по странной иронии судьбы, водителем оказался Павел Тушнинский. Тот самый тип со зверской физиономией и слишком умными проницательными глазами, с которым я общалась сегодня. Нет, пардон, тоже вчера.

Он тоже меня узнал. Обернувшись, водитель загадочно, как большой чеширский кот, улыбнулся и спросил глуховато:

— Куда едем?

Я назвала адрес и закурила, стараясь сделать независимое лицо. Павел, кажется, понял мое настроение. Он с деланным равнодушием уставился на дорогу, и мы поехали. Я смотрела в окно, любуясь заснеженными деревьями, пыталась понять, почему же Курский не явился на рейс, если так рвался исчезнуть из Тарасова. Нормальный человек приехал бы в аэропорт часа на полтора раньше и сел в самолет, независимо ни от чего. А Курский…

Хлопьями падал пушистый снег, но в его кружении мне почудилось что-то зловещее. Или, может быть, я просто утомилась и расстроилась из-за поломки машины?

Словно отвечая на мои тревожные мысли, на трассе возникла любопытная сцена. На дороге распластался какой-то темный тюк, освещенный фарами светлой иномарки. Около этой иномарки сновал парень, вооруженный сотовым, и о чем-то энергично вещал, размахивая руками. Женщина в светлой дубленке, сидевшая на переднем сиденье справа, закрыла лицо руками, словно в шоке от увиденного.

Я коротко бросила водителю:

— Остановите!

— Как скажете, мэм, — насмешливо откликнулся Тушнинский. И притормозил у обочины.

— Подождете?

— Разумеется, — лихо козырнул он.

И я выскочила из машины, щурясь в свете фар и нашаривая в кармане удостоверение. Я понятия не имела, зачем лезу в обычную, на первый взгляд, дорожную катастрофу. Потому что «тюк» на асфальте был человеком, это я сразу смогла разглядеть. Вероятно, причиной тому стали предшествующие мысли о странном поведении Курского.

— Что здесь происходит? — спокойно спросила я, остановившись у иномарки.

Парень быстро договорил в сотовый:

— Да, на дороге к аэропорту. Прошу вас, приезжайте быстрее. Клянусь, это не мы.

Потом он обернулся ко мне:

— А вы кто?

Я тем временем сфокусировала взгляд на теле, лежащем на дороге. Точнее, на сине-черном кожаном плаще, влажно блестевшем в свете фар иномарки. И прикусила губу.

Да, бедная Ольга Георгиевна уже никогда не дождется своего супруга. Он лежал здесь, раздавленный и, совершенно определенно, мертвый. Я не испугалась, поскольку трупов в любых вариациях видела немало. Только посочувствовала Ольге Ларионовой. И после мгновенной растерянности задалась вопросом: интересно, что же это — случайность? ирония судьбы?

Нет, в случайности при подобном раскладе я верить отказываюсь. Так что тут скорее всего закономерность.

— Вы кто, собственно? — снова задал вопрос парень. Я повернулась к нему и продемонстрировала спасительное удостоверение.

Он тускловато обрадовался:

— Ой, как замечательно! А я только что позвонил в милицию. Как хорошо, что вы здесь оказались.

— Каким образом все произошло? — властно спросила я, прерывая нервную болтовню молодого человека.

Ощутив за спиной чье-то присутствие и вздрогнув, я обернулась: на меня чуть удивленно взирал Павел Тушнинский. Он вышел из машины и тоже подошел к месту происшествия. И скептично посмотрел на мои «корочки». Надеюсь, хватит ума промолчать?