История одного замужества - Валерия Вербинина

И, ошеломив следователя этим поразительным заявлением, он сел, очевидно, сочтя, что с него достаточно стоять на ногах.

– Поясните, – тихо попросил Игнатов.

– Это будет непросто, – вздохнул управляющий, – но я попробую. Есть такая категория женщин, чье предназначение – портить окружающим жизнь. Это не обязательно актрисы и не обязательно красавицы, просто у них такой характер. Что бы ни происходило, они всегда найдут повод для недовольства, для жалоб, для упреков, которые изливаются обычно на самых близких людей. От мелких придирок они обязательно переходят к крупным, а в качестве кульминации непременно устраивают скандал, в который стремятся вовлечь как можно больше людей. Причем внешне у них, как правило, все хорошо, и вроде бы им нет никакой нужды вести себя подобным образом, но тем не менее… – Франц Густавович пожал плечами. – Полагаю, что таким образом они утверждают свою власть над людьми. Кроме того, перед теми, кто их плохо знает, они очень любят выставлять себя страдалицами, которых никто не понимает и которых все тиранят. Вы понимаете, о чем я, не так ли?

– Понимаю. Но если следовать вашей логике и госпожа Панова действительно портила всем жизнь, у нее должна была быть масса недоброжелателей. И кто-то из них мог пожелать избавиться от нее раз и навсегда.

– Вы еще очень молоды, – спокойно заметил Франц Густавович, поправляя цветы в фарфоровой вазе, которая стояла на столе. – Вы не понимаете, что такое поведение предполагает хорошо развитую интуицию. Если неправильно рассчитать свои силы, можно ведь нарваться на неприятности, потому что далеко не каждый человек ведется на подобные манипуляции. И я вас уверяю, что госпожа Панова умела выбирать свои жертвы и делала это превосходно. Как только она встречала волю, которая была сильнее, чем ее воля, она искусно отступала. Взять хотя бы молодого человека, приятеля ее сына.

– Сережу Карпова?

– Да. Он был очень вежлив с ней, очень любезен, и при всей своей любезности он очень спокойно ее игнорировал. Он не поддавался на ее уловки, и когда на прошлой неделе Натали Башилова устроила пикник, Серж и Павел отправились на него без госпожи Пановой.

– И она потом не попыталась отыграться на них за это?

– Попыталась, но не на них, а на муже, который всегда безропотно все сносил. Разумеется, в тот момент о пикнике речи не шло, но свое дурное настроение она выместила с лихвой.

– Скажите, Франц Густавович, а Ободовский тоже все сносил, как вы выразились, безропотно?

– Я бы не сказал, – отозвался управляющий, подумав. – Он умел обращать любые ее капризы в шутку и делал вид, что ничего не замечает, если она была в дурном настроении. Кроме того, по-моему, ему придавала уверенности мысль, что рано или поздно он бы все равно ее бросил.

– Вот как?

– Да, когда женщине 45, а мужчина на 20 лет младше, все почти всегда заканчивается именно так.

– То есть Ободовскому, по-вашему, не было нужды ее убивать. Хорошо, но ведь совсем недавно вы употребили слово «убийство», говоря о Евгении Викторовне. Не самоубийство, не несчастный случай, а именно убийство. Почему? Вы все же кого-то подозреваете?

– О своих подозрениях я вам уже сказал, – парировал Франц Густавович. – Нет, такие женщины, как госпожа Панова, без хлопот доживают самое меньшее до 70 лет, а потом спокойно умирают в своей постели. С ней не должно было случиться то, что случилось, поэтому я делаю вывод, что где-то она допустила ошибку.

– Которая стоила ей жизни?

– Как видите.

– У вас нет никаких предположений, какого именно рода может быть эта ошибка?

– Ни малейших. Если бы я знал что-то определенное, я бы вам давно сказал. Но все, что у меня есть, только мои наблюдения и общие соображения, которыми я уже с вами поделился.

– И я вам чрезвычайно за это благодарен, – серьезно заметил Иван Иванович.

Задав еще несколько уточняющих вопросов, он попросил управляющего назвать всех людей, которые сегодня находились в усадьбе, добавив, что в ближайшее время собирается побеседовать с каждым.

Помимо жертвы, перечень включал ее мужа и сына, а также их знакомых – Сержа Карпова и актера Ободовского. Далее шли управляющий, его жена и их дети, а затем прислуга.

– Дуняша, фамилии не знаю. Госпожа Панова привезла ее с собой, – уточнил Франц Густавович. – Ее муж привез лакея Петра, который у них в театре также и парикмахер, насколько я понял. Мы в усадьбе держали трех девушек горничных, но госпоже Пановой не понравилось, что они будто бы строят глазки господину Ободовскому, и она потребовала их уволить. Старая кухарка тоже ушла из-за ее придирок, пришлось нанять Марью Ржанову из деревни. Мой слуга Никодим помогает в доме, когда я прошу его об этом. Еще есть кучер, но он два дня как запил, и вряд ли вам будет от него много толку. Сегодня в «Кувшинках» я его не видел… А наш садовник уехал на свадьбу сына и обещал вернуться только к вечеру.

– Скажите, – как бы между прочим поинтересовался Иван Иванович, – а прежняя кухарка и горничные, которые вынуждены были уйти из-за Пановой, могли затаить на нее зло?

– О, умоляю вас, – усмехнулся управляющий. – Конечно, они были не в восторге, но они прекрасно знали, что я возьму их обратно, как только она со своими спутниками уедет отсюда.

Игнатов внимательно посмотрел на своего собеседника, но тот оставался совершенно невозмутим. «Девушек, конечно, придется тоже допросить, и прежнюю кухарку тоже…» Однако начать следователь решил вовсе не с них. Вернувшись в дом и обсудив с доктором Колокольцевым, когда именно состоится вскрытие, он перебрался в столовую, обставленную мебелью светлых тонов, и попросил вызвать главного подозреваемого – Иннокентия Гавриловича Ободовского.

Красавец актер относился к тем людям, которые с первого взгляда внушают симпатию женщинам – и с первого же взгляда внушают мужчинам живейшую неприязнь. Для начала он заявил, что его с Евгенией Викторовной связывала исключительно дружба, что покойная была замечательной женщиной и он понятия не имеет, кто мог покуситься на ее жизнь.

– Когда вы видели ее сегодня в последний раз? – спросил следователь.

Ободовский вскинул брови, сделался задумчив и наконец сказал, что точное время он запамятовал, но это было после завтрака.

– А подробнее? – спросил безжалостный Иван Иванович. – Насколько мне известно, вы беседовали в коридоре. О чем шел разговор?

Он допустил ошибку, и актер тотчас же дал ему это понять.

– Я-то думал, вы спрашиваете о том, когда я видел Эжени… Евгению Викторовну в самый последний раз. А когда мы говорили в коридоре о том, что завтрак сегодня лучше, чем вчера, это был не последний.

– Понятно. Так когда именно случился последний раз?

– Я решил поудить рыбу, – объяснил актер. – Взял удочку и вышел из дома. Тут Евгения Викторовна меня окликнула из окна.

– Из какого именно окна?