Подставной киллер - Алексей Макеев

Гуров иронически покосился на друга.

– Не надейся, не попадется, – сказал он. – Зачем ему столица? Ему и тут неплохо. Да и, в сущности, этот человек по-своему прав. Ведь мы ему даже не представились как полагается. С какой стати ему пускаться с нами в откровенные разговоры? Хотя в одном пункте я с тобой согласен – этот лысый дидько несомненно что-то скрывает. Но трясти его у нас с тобой, к сожалению, никаких оснований и прав не имеется. Не забывай, мы здесь просто частные лица. И потом, если мы сейчас примемся за портье, может пострадать милейшая Евгения Петровна, а мне этого очень бы не хотелось.

– Тут я с тобой согласен. Но какого же черта частные лица тащатся в такую непогодь в милицию? – проворчал Крячко. – Милиция мне и дома надоела.

– Отвечаю по пунктам, – сказал Гуров. – Во-первых, дождь уже почти кончился. Во-вторых, куда же нам, ментам, еще идти, как не в милицию? Все нити этого преступления сейчас в руках милиции. Надеюсь, они не откажут сообщить нам свои соображения.

– Еще как откажут, – сердито заявил Крячко. – Мы для них чужие. С какой стати они будут делиться с нами секретами? Да мы для них вместе с Дудкиным – одна компания.

– По крайней мере, мы должны убедиться, что в убийстве действительно подозревается Дудкин, – ответил Гуров. – Это многое прояснит. А ты ворчишь просто потому, что обещанный глоток горячительного прошел мимо твоего носа.

– А почему я не должен ворчать? – возразил Крячко. – Если глоток действительно был обещан? Частное лицо в отпуске…

– Неудобно идти к коллегам в разобранном состоянии, – улыбнулся Гуров. – Что они подумают о московской милиции?

– Да плевать, что они подумают! – буркнул Крячко. – Вон такси появилось. Наверняка за нами. Больше ни одного идиота поблизости не наблюдается.

Они стояли на крыльце гостиницы под козырьком и ждали заказанного такси. После разговора с дежурной по этажу Гуров решил переменить планы. Если Дудкин официально подозревается в убийстве и его ищет вся местная милиция, то их миссия практически бесполезна. Разумеется, свои лучше знают город и все его нюансы, и преступника найдут раньше, чем Гуров с Крячко успеют даже осмотреться. Гуров не очень рассчитывал на лояльность местной власти – никто не любит, когда вмешиваются в его дела, – но полагал, что основные сведения им не откажутся сообщить. Все-таки два полковника из Москвы – это не шутка. Таким образом, вместо того чтобы основательно посидеть за накрытым столом, Гуров и Крячко наскоро перекусили в гостиничном буфете и вызвали такси, чтобы ехать в милицию. Ничего странного, что у Крячко напрочь испортилось настроение.

– Слава богу, хоть в сухое переоделись, – ворчал он, когда они усаживались в такси. – И съели по засохшему пирожку. Даже странно, как ты на это расщедрился. Я бы не удивился, если бы мы рванули сейчас мокрые и голодные.

– Кончай брюзжать, – посоветовал ему Гуров и сказал таксисту: – В милицию, пожалуйста!

Водитель, невозмутимый полноватый человек в зеленой ветровке, нисколько не удивился. Он молча завел мотор и поехал, вздымая фонтаны грязных брызг из многочисленных луж на мостовой.

– Не у Бурмистрова случайно работаете? – поинтересовался по пути Гуров.

– А в чем дело? – неодобрительно отозвался водитель. – Хотя бы и у Бурмистрова. Что из того?

– Да ничего, – сказал Гуров. – Говорят, у Бурмистрова лучшая фирма в городе.

– Говорят, в Москве кур доят, – неопределенно ответил водитель.

– Бывает, – согласился Гуров. – Но надои невелики.

– Ну и у нас то же самое, – сказал таксист. – Еще что-нибудь хотите узнать?

– Адресок вашей конторы, если можно, – попросил Гуров. – Наведаемся как-нибудь. Мы с другом всю жизнь мечтали таксистами поработать.

– Ага, с детства, – мрачно добавил Крячко. – И непременно у товарища Бурмистрова.

– Тамбовский волк ему товарищ, – сухо сказал водитель. – А контора его на Восточной улице, дом 15. Еще вопросы будут?

– Тебя не Володей зовут? – спросил Крячко.

– Петром меня зовут, – сквозь зубы ответил водитель и с видимым облегчением затормозил напротив довольно помпезного двухэтажного здания явно дореволюционной постройки. – Приехали! Это и есть наше УВД. Ждать не надо?

– Не стоит, – сказал Гуров, доставая деньги.

Таксист взял с них сущую мелочь, из чего Гуров заключил, что кое-какие подозрения на их счет у него появились. Но он подумал, что после визита в милицию их инкогнито все равно и одного дня не продержится, и расстраиваться не из-за чего.

Они с Крячко поднялись по высокому мраморному крыльцу, распахнули тяжелую дубовую дверь с бронзовой ручкой и оказались в прохладном сумрачном вестибюле, нелепо разделенном пополам кирпичной перегородкой, украшенной кривовато наклеенной виниловой пленкой под дерево. Перегородка принадлежала совсем другому веку, так же как и заплаты в керамической плитке, которой был выложен пол. Старая плитка была ровной, солидной, с причудливыми вензелями. Щербины же были заделаны современным эрзацем грязно-розового цвета. По стенам были развешаны призывы укреплять дисциплину, графики роста раскрываемости и плакаты с портретами разыскиваемых преступников. За широким окошком, проделанным в перегородке, сидел усталый дежурный в расстегнутой на груди рубашке и разгадывал кроссворд в газете. По вестибюлю прохаживались двое крепких парней в форме с пистолетами на боку. При виде незнакомцев они насторожились и, приняв неприступный вид, поинтересовались, что гостям здесь надо.

– Начальник ваш здесь? – спросил Гуров, доставая из кармана удостоверение.

Его красная книжечка произвела впечатление. Оставив в покое кроссворд, дежурный довольно быстро связался с начальством и доложил о прибытии оперативных работников из Москвы. Начальство приказало немедленно принять.

Гурова и Крячко провели на второй этаж и оставили в приемной начальника, которого, судя по бронзовой табличке на двери, звали Кириллом Борисовичем Рахмановым, звание – полковник. Принял он гостей не сразу, а минуту-другую помариновав в «предбаннике» – видимо, чтобы сразу дать понять, кто в доме хозяин.

Наконец Гуров и Крячко были приглашены в кабинет. Там их встретили двое – сам полковник, который оказался жгучим брюнетом и красавцем, и милицейский капитан с потемневшим от усталости лицом, который, ссутулившись в глубоком кресле, курил сигарету. Встреча отличалась редкой сдержанностью. Полковник предложил гостям садиться и холодновато поинтересовался, что привело москвичей в его епархию.

– Мы слышали, тут у вас на днях разыгралась драма? – без предисловий начал Гуров. – Мы как раз по этому вопросу. Официального расследования мы не ведем, но были бы признательны, если бы вы нам прояснили некоторые детали этого дела.

– Официального расследования вы не ведете, – как бы про себя повторил полковник Рахманов и задумчивым жестом погладил пальцами свои аккуратно подбритые баки. – Но делом нашим интересуетесь. Почему?