Зеркало Лукреции Борджиа - Наталья Александрова

Двадцатой страницы.

Она сама точно так же загибает уголки страниц, когда откладывает их, рассчитывая дочитать позднее. И у той книги она загнула уголок именно двадцатой страницы. Точно так же загнула…

Да нет, бред какой-то! Многие люди загибают страницы книг, вместо того чтобы пользоваться закладкой. И нет ничего удивительного, что Юлия читала ту же книгу, что она, и отложила ее на том же самом месте.

Да, бред. Но тот запах, который преследовал Людмилу в этой квартире, усилился, когда она взяла в руки книгу.

Людмила положила книгу на комод, вышла из гостиной, толкнула следующую дверь.

Это была ванная комната.

Довольно просторная, хорошо оборудованная. Большая розовая ванна, душевая кабинка. На полочке возле раковины – приличная французская косметика, баночки крема, бутылочки и флакончики.

А вот это интересно…

Отдельно, чуть в стороне, стояло несколько баночек и флаконов, которыми пользуются мужчины – крем для бритья, лосьон, одеколон… значит, Юлия не одна жила в этой квартире…

И тут Людмила наконец поняла, что за запах преследовал ее в этом жилище.

Одеколон. Дорогой швейцарский одеколон «Горная лаванда». Точно таким же одеколоном пользовался Антон.

Спокойно, сама себе сказала Людмила, спокойно! Антон – не единственный мужчина, который пользуется… то есть пользовался этим одеколоном. Вполне может быть, что любовник Юлии предпочитал эту же марку…

Ну да, возразил ей противный и занудный внутренний голос, ну да, допустим, ее любовник пользовался таким же одеколоном, как Антон, – но ведь Юлия пришла к тебе, чтобы сказать, что знает что-то о смерти самого Антона… это как – простое совпадение?

– Совпадение! – на этот раз Людмила произнесла это слово вслух, и собственный голос, прозвучавший в пустой квартире, испугал ее.

– Совпадение… – повторила она тихо и неуверенно, и, выйдя из ванной, вошла в следующую дверь.

Это была спальня.

Стены выкрашены в нежно-голубой цвет, широкая кровать застелена серебристо-серым шелковым покрывалом. Над кроватью – картина: цветущий куст сирени.

Возле стены – белый зеркальный шкаф, напротив – такой же комод.

И тут тоже едва уловимо пахло горной лавандой.

Людмила выдвинула верхний ящик комода.

Обычные женские мелочи, дорогое красивое белье, чулки и колготки.

Рыться во всем этом Людмиле было неприятно, она задвинула ящик, выдвинула следующий…

И тут ей на глаза попалась кое-что, от чего земля едва не ушла у нее из-под ног. Ей даже пришлось ухватиться обеими руками за комод, чтобы устоять на ногах.

В ящике, поверх какой-то дамской ерунды, лежал галстук.

Синий итальянский шелковый галстук с темно-красным и золотым рисунком. Галстук ручной работы.

Этот галстук она сама в прошлом году купила Антону в маленькой, очень дорогой лавочке рядом с площадью Святого Марка в Венеции. Они тогда долго гуляли вдоль канала, дул пронизывающий ветер поздней осени, Людмила куталась в короткую шубку. Потом они зашли в ресторанчик, где им подали горячее вино и свинину с сыром, а после заглянули в эту лавочку. Хозяин – высокий, с густыми бровями и мощным лысым черепом, с гордостью говорил о том, что эту лавку унаследовал от своего деда, а тот – от своего, и так до пятнадцатого века. Она сама выбрала этот галстук для Антона, и хозяин заверил, что другого такого галстука нет и не будет ни у кого на свете…

И вот теперь этот галстук она нашла в комоде мертвой женщины.

Уж это никак не спишешь на совпадение!

Людмила несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, чтобы справиться с головокружением. Она спрятала галстук в свою сумку и хотела продолжить поиски. Людмила по-прежнему не знала, что ищет, но не сомневалась, что ее ждут еще сюрпризы.

Но в этот самый миг ее слух уловил доносящиеся из прихожей звуки.

Эти звуки ни с чем нельзя было спутать.

Кто-то открывал входную дверь квартиры.

Людмила схватилась за лицо, заметалась по комнате. Хотела выскочить в коридор, но поняла, что это – худшее, что она могла сделать. Входная дверь уже открылась, и незнакомец, кто бы он ни был, вошел в квартиру.

Осталась последняя надежда.

Она отодвинула зеркальную дверцу стенного шкафа и юркнула туда. Застыв между платьями и костюмами Юлии, скромно висящими на плечиках, она торопливо задвинула дверцу.

В коридоре раздались шаги.

Шаги были мужские, и на какой-то безумный миг Людмила вообразила, что это шаги Антона: ведь он, несомненно, бывал в этой квартире, не просто бывал – он оставил здесь свой крем для бритья, свой галстук, вся квартира пропиталась запахом его одеколона…

Но в следующее мгновение она вспомнила его бледное, безжизненное лицо, санитаров с носилками и виноватый голос Леопольда Давидовича: «Мы сделали все, что могли…»

Нет, это может быть кто угодно, только не Антон.

Она вслушалась в шаги незнакомца и поняла, что он ходит по этой квартире не как человек, который живет в ней и чувствует себя комфортно, уверенно. Он шел медленно, осторожно, рассчитывая каждый шаг, как на минном поле. Этот человек проник сюда так же, как она, – не имея на это права. Но в отличие от нее он далеко не первый раз проделывал что-то подобное, знал, как поступать в случае опасности, и был уверен в своих силах. Короче говоря, это был опасный человек.

Шаги затихли – должно быть, как и Людмила, он начал осмотр с гостиной.

Людмила решила, что сейчас – единственный шанс выбраться из квартиры, единственный шанс спастись бегством. Пока незнакомец осматривает гостиную, нужно выскочить из укрытия, пробежать несколько шагов по коридору, открыть дверь и выбежать на лестничную площадку. Дальше – лифт, подъезд и свобода…

Она вылезла из шкафа, не дыша, подкралась к двери спальни…

И снова услышала шаги в коридоре.

Они приближались.

Значит, незнакомец не задержался в гостиной и направляется сюда, в спальню…

В диком ужасе Людмила бросилась обратно, в шкаф, задвинула дверцу и замерла, пытаясь отдышаться и унять сердцебиение.

Дверь спальни скрипнула, открываясь… и только теперь девушка заметила, что неплотно закрыла за собой дверцу шкафа, осталась щель, через которую пробивался свет и через которую она могла видеть узкую полоску комнаты.

Вот сквозь эту щелку она увидела плечо в черном плаще, загорелую шею, щеку с трехдневной щетиной… незнакомец прошел мимо шкафа, подошел к комоду, выдвинул ящик, как она сама несколько минут назад… неужели прошло всего несколько минут?

Неожиданно Людмила вспомнила детство.

Она жила на даче и с соседскими детьми играла в прятки.