Хроника смертельной весны - Юлия Терехова

— Да? — в ее циничной усмешке промелькнуло нечто, похожее на интерес. — Ну что же, начинай!

И он, не медля ни мгновения, рухнув на колени, подполз к таинственной красавице, и стал облизывать ее сапожки из мягкой кожи. На носках сапожек и на каблучках оставались следы уличной грязи — день выдался ненастный — но он старательно слизывал эту грязь, омывая ее ноги слезами животного ужаса.

— Что здесь происходит, мадам командор? — услышал он мужской голос, но ни на мгновение не прервал своего занятия.

— А вот и наш заплечных дел мастер, — промурлыкала женщина. — Ты свободен, Оливер, можешь идти…

«Катюша, дочурка» Давно забытый голос, запах, безнадежно стершийся из памяти — смесь трубочного табака и чего-то еще… так пахло от папиных рубашек, когда он приходил домой после работы и брал ее, маленькую, на руки. «Твои косички растрепались», — журил он ее и, посадив на колени, заплетал ее, цвета горького шоколада, волосы. Катюша млела от его прикосновений: «Папа, папа, а куда мы пойдем в воскресенье?» «А куда ты хочешь?» «В кафе-мороженое». «Значит, пойдем в кафе». Вторая косичка уже заплетена, завязана темно-синяя шелковая ленточка. «Папа, ты где?» «Катюша, не плачь, дочка, я скоро вернусь». «Нет, папа, побудь еще, не уходи, не оставляй меня, мне так плохо без тебя»… Запах табака становится слабее, и вот уже от него остается одно лишь воспоминание, как и от прикосновения родных рук, ощущение их тепла на коже… Папа, не уходи…

— Папа, не уходи, — прошептала она. От слез невыносимо щипало глаза, и она принялась их тереть изо всех сил. Чья-то рука схватила ее за запястье: — Держи ее, босс, не давай раздирать, — и уже другая рука, властная и нежная, сжала ее ладонь.

— Папа, — прошептала она.

— Родная, это я, — она попыталась раскрыть глаза, но не смогла — их невыносимо жгло огнем.

— Больно, — застонала она.

— Я знаю, — сквозь влажную пелену она еле различала лица — они сменяли друг друга, но одно оставалось: — Олег…

— Это я. Катрин, ты помнишь, что с тобой случилось?

— Я была с тобой… в Берси.

— А потом?

— Я все помню.

— Что случилось после того, как вы с Фафниром уехали?

— Мы отправились в Понтуаз за дочкой Антона.

— А потом?

— Он отвел меня к себе домой и ушел за девочкой.

— Фафнир вернулся?

— Нет… Не помню… Кто-то приходил. Но я так хотела спать, сил не было открыть глаза. По-моему, он заглядывал в комнату и звал меня, но я не успела до конца проснуться. Почему мне так плохо?

— Тебя пытались отравить газом, — Олег аккуратно утирал слезы, бесконечно бегущие из-под ее длинных ресниц.

— Кто, Фафнир?

— Думаю да. Он забрал Тони из монастыря и вернулся, чтобы убить тебя.

— Не может быть… Наверно, он обиделся.

— Что? — по тому, как едва уловимо изменились интонации Рыкова, Катрин поняла — тот пришел в ярость. — На что это он обиделся?

— Он… он пытался объясниться… рассказать о своих чувствах, а я не стала слушать.

— Вот как, — протянул Олег. — Обиделся, значит, он. Скажите, пожалуйста…

— Босс, ну-ка в сторону… Aber ein bisschen dalli!^[492] — ей в руку вонзилась игла. — Вот хорошо. Сейчас тебе станет лучше…

— Что ты ей вколол? — услышала она подозрительный голос Олега.

— Слушай, босс, занимайся своим делом… Я тебя не учу кровь пускать всякой мрази, вот и ты… Nicht auf dem Teller haben!^[493]

— Что теперь? — Катрин вспомнила — обладательницу этого хрипловатого голоса зовут Бриджит.

— Едем к мадам Перейра, — решительно заявил Олег. — Оставим там Катрин, а там будет видно. Может твоя бабка нам объяснит, что происходит. Если она, конечно, не договорилась с Изабель.

— Подождите… — услышали они слабый голос, — Олег… Подожди. Я вспомнила.

— Что, милая? Что ты вспомнила?

— Он с кем-то говорил. Но второго голоса я не слышала.

— Кто говорил? Фафнир?

— Да… Господи, что же он говорил?..

— Постарайся вспомнить.

— Он говорил «Мадам Магистр отдала приказ, и вы должны его исполнить. Я решу свою часть проблемы».

— А дальше?..

— Дальше… Мужчина… мужчина… — слова, казалось, застряли у Катрин в горле.

— Какой мужчина?

— Фафнир сказал: «Тот, за которым вы следили весь день, на вас».

— За кем это они следили? — спросил Олег.

— И кто это «вы»? — вставила Бриджит.

— Он ищет меня, — прошептала Катрин.

— Кто — он? — спросил Олег.

— Серж, — шевельнула она бледными губами. — Он ищет меня по всему Парижу. Так говорил тот человек. Я помню только обрывки его разговора, но эти слова я слышала четко.

— Катрин, ты уверена?

— Абсолютно.

— Что это значит? — поинтересовался Себастьян.

Джош несколько мгновений молчал, а потом, покосился на Катрин, скорчившуюся на заднем сиденье и утирающую все еще бегущие слезы:

— Думаю, это значит, что Изабель решила убрать Сержа. Чем, интересно, он ей насолил?

— Он ее любовник, — прошептала Катрин.

— Да ну? — усмехнулся Джош. — С чего ты взяла?

Она не ответила, лишь отвернулась, чтобы скрыть гневную гримасу, которую оказалась не в силах сдержать, несмотря на муторное состояние. Но смысл его слов до нее доходил очень медленно. А когда дошел, она схватилась за голову:

— Что ты сказал? Изабель решила убить Сержа?.. И ты допустишь? Ты — его друг!

— Опомнись, Катрин, — глухо отозвался Джош. — О чем ты говоришь? Я убил его первую жену, надругался над его любимой женщиной и украл у него вторую жену. Это ты называешь — друг? С таким другом, как я — враги не нужны.

— Ах вот как! — протянула она. — Тогда конечно. Вероятно, тебе бы даже было удобно, если б Сергея убили. Но учти — не попадайся мне тогда на глаза. Никогда.

Он выслушал ее тираду, не перебивая, а когда же она замолчала, хлопнул Себастьяна по плечу: — На улицу Жирардон, mein Freund…

19.30, Мост Понт-Неф, Париж,

Сергей шагал, не разбирая дороги, не понимая, куда и зачем — вдоль острова, по длинной улице Сен Луи ан Л’Иль, перешел на Сите, а оттуда — на Левый берег. В окрестностях бульваров Сен-Жермен и Сен-Мишель он блуждал по замысловатым сплетениям узких, мощенных булыжником, улиц и переулков, почему-то неизменно оказываясь у Сен-Сюльпис. Какое-то время он провел в маленьком кафе у Одеона, уничтожая местные запасы коньяка. Когда почувствовал, что еще немного — и он напьется окончательно и бесповоротно, с трудом выяснил у официанта в какую сторону ему идти, и отправился дальше. Видимо, объяснения le serveur оказались не очень четкими, так как Булгаков вновь долго плутал, пока в девятом часу не очутился на Понт Неф — на Новом мосту. Ему и в голову не могло прийти, что именно здесь его жена пыталась свести счеты с жизнью. Он застыл подле полукруглой ниши с гранитной скамьей, в прострации глядя вдаль. Голова трещала от тяжелого и неприятного разговора с Изабель и выпитого коньяка, но в тошнотворном месиве, словно ядовитый шип, вонзившийся под ноготь, пронзала одна только мысль: Катрин исчезла, и он не имеет представления, где ее искать. Дикое заявление мадам де Бофор он не то чтобы пропустил мимо ушей, но просто ему не поверил.