Сюрприз под медным тазом - Дарья Калинина

– Вплоть до окончания расследования попрошу всех оставаться по месту вашего вчерашнего пребывания в «Шишках».

«Шишки» – это было название садоводческого товарищества, где у родителей Саши был домик. И это значило, что вся команда родственников должна оставаться в их доме еще невесть сколько времени.

– Это незаконно удерживать нас в этом месте!

А дядя Коля, который не привык сдерживать свои чувства, высказался еще прямей:

– Я не стану выполнять эти ваши дурацкие указания! Захочу уехать и уеду! И ничего вы мне не сделаете! Вот так вот!

– Уедете, пеняйте на себя, – холодно произнес следователь. – Предупреждаю, что всякий, кто без согласования со следствием покинет место преступления, будет автоматически рассматриваться следствием в качестве главного подозреваемого. Ясно?

Все молчали.

– И если сейчас подозреваемых у меня целых пятнадцать человек, не считая двоих несовершеннолетних детей, то стоит кому-то из вас уехать, как это будет засчитываться как попытка к бегству и признание собственной вины.

После такой постановки вопроса спорить со следователем ни у кого больше желания не возникало.

– А как же работа?

– Есть еще два выходных дня – десятое и одиннадцатое. Будем считать, что за эти два дня мы должны управиться с этим делом, вычислить, а по возможности и изобличить преступника.

– Но почему вы считаете, что преступник – это кто-то из нас?

– Я этого не говорил. Но по теории вероятности, в девяти случаях из десяти, преступник – это человек, который что-либо выигрывает от смерти потерпевшего.

– Наследник?

– Наследники находятся у нас на подозрении в первую очередь.

Тетя Маша тихонько ахнула:

– Вот так дела! Мужа потеряла, так еще и под суд могу запросто угодить.

– Не вы одна.

– Я – жена. Я и наследница!

– У вашего мужа имеются двое сыновей, – сказал следователь, автоматически ставя против их трех имен галочки. – Ваши сыновья также являются наследниками своего отца.

– Нет! Все наследство мое! Мы с Толей еще пару лет назад написали завещания в пользу друг друга.

– Вот как.

И следователь стер галочки напротив имен Славы с Валерой, и наоборот, напротив имени тети Маши поставил сразу три галочки.

– А мне скрывать нечего! Все мое! Как пару лет назад мы с мужем решили, так решения своего и не меняли. И не в чем меня подозревать. Это распространенная практика среди супругов.

И ведь как раз пару лет назад Славку изгнали из семьи. Саша отметил этот факт машинально. И тут же подумал, ну, не странно ли, что именно в то же время тетя Маша с дядей Толей написали свои завещания. Как знать, может, случившиеся одно за другим эти два обстоятельства как-то связаны между собой?

Между тем помощники следователя раздали всем присутствующим листки бумаги и ручки.

– Я прошу всех сосредоточиться и написать предельно точно, кто и чем занимался в промежутке между двенадцатью и двумя часами пополудни.

Ага! Вот и время убийства нарисовалось. И спрашивать ничего не пришлось. Получается, дядю Толю убили еще до того, как все Купцовы спохватились, что он отсутствует. В три часа дня, когда они пустились на поиски, дядя Толя, исходя из фразы следователя, был уже мертв. И ни у кого из них в душе ничего не ёкнуло, когда дядя Толя делал последний свой вздох. Во всяком случае, у Саши точно ничего не ёкало. А еще внук называется!

Саше внезапно стало очень стыдно. Теперь единственное, что он может сделать для дяди Толи, это напрячь память и помочь следствию в поисках убийцы. Саша взял предложенный ему лист бумаги и начал старательно записывать все, что ему запомнилось с того момента, как дядя Толя их покинул. Точно так же серьезно отнеслись к заданию и остальные. На протяжении получаса в комнате стояла почти полная тишина, лишь время от времени кто-нибудь задавал наводящий вопрос:

– А что мы до туалета все по очереди ходили, это учитывать? Некоторые и по нескольку раз отлучались.

– А другие по двадцать минут сидели!

– А салат тетя Катя когда из машины принесла? До того, как мы первую порцию мяса приготовили, или уже после второй? Если после второй, то это уже около трех часов дня было и не считается.

В общем, все отнеслись к делу серьезно. Но на взгляд Саши, толку от этой затеи было чуть. Все они так или иначе отлучались на протяжении этих двух часов. Стопроцентного алиби не оказалось ни у кого. Ведь трудно было сказать, где именно напали злодеи на дядю Толю. Это могло случиться даже прямо у них на участке. Убийца забил старика-инсультника насмерть, припрятал на время его тело где-нибудь в кустах, а потом…

Вот с этим потом возникала серьезная загвоздка.

Если на то, чтобы убить дядю Толю, временного промежутка в десять-пятнадцать минут еще хватало, то на то, чтобы транспортировать его тело к машине, уже нет. Разве что дядю Толю прихлопнули сразу возле машины, чтобы далеко с трупом не бегать. Но извините, это же такой риск! Дубасить дядю Толю прямо посреди улицы. Пойти на него мог разве что полный безумец! А потом еще надо было раздобыть ключи от машины, отключить сигнализацию, открыть багажник, загрузить туда тело дяди Толи. И все это следовало проделать там, куда в любой момент мог выйти кто-нибудь из гостей.

Да, конечно, их улицей и особенно тем отрезком от последнего дома до леса мало кто пользовался. Но все-таки пользовались. Лично Саша нипочем не решился бы светиться на улице с трупом дяди Толи на руках. А вдруг кто пройдет мимо и увидит?

Когда все заполнили свои листки и потянулись сдавать их, Саша подошел к следователю Железнову одним из последним.

– Я тут нашел записку, которую вчера днем перед уходом потерял дядя Толя. Верней, не потерял, а выкинул. Может быть, она вам пригодится?

Следователь записку взял, но на Сашу посмотрел строго.

– Заляпал улику.

– Это не я! Это она на траве лежала, а там земля, роса, вот и испачкалась немножко.

– Да я не про это. Ты ее своими пальцами трогал?

– Ну, не чужими же.

– А это значит, что на записке полно твоих отпечатков.

Саше стало стыдно. И как он забыл такую примитивную вещь?

– Я не подумал, что эта записка может быть важна.

– Когда касается убийства, любой пустяк может быть важен. Это же улика! А теперь на улике находятся твои отпечатки.

Следователь бережно разгладил записку и положил ее в целлофан, а целлофан положил в папку и закрыл ее.

– Конечно, полноценной уликой она считаться не может, – заметил он уже спокойней, – потому что изъял ты ее против установленных правил. Мало ли, где ты ее взял. Может, совсем не там, где говоришь. Но к делу я эту бумажку приобщу. А что это за «Красные Комиссары» такие?