Жертва Гименея - Маргарита Южина

Максим спохватился, вытянул коробки и даже вызвался проводить Аллу, но дама наотрез отказалась:

– Я сама. Мне не тяжело. Значит, в субботу в час дня ты подъедешь, да?

– Ты будешь в этих вещах, правда же? – с надеждой спросил Максим.

– Ну не в Гутином же сарафане, – чуть не фыркнула Аллочка, но только игриво дернула плечиком. – Как скажешь. И еще. Ты, Максим, знаешь что: не уезжай сразу, пусть твоя машинка недолго постоит под окнами, а? А я подойду к окошку, тебе ручкой помашу, и ты поедешь, а?

Максим пожал плечами и пообещал, что дождется появления Аллочки в окне.

Нагруженная коробками, валившимися из рук, Аллочка едва добралась до своего этажа. А уж в дверь позвонить и вовсе не было никакой возможности. Поэтому пришлось банально долбить ногой.

– Аллочка! – распахнула двери Варька. – О господи! Где ты столько стащила? И ведь доволокла же!

– Что значит – «стащила»? – пропыхтела тетушка. – Это меня, в кои-то веки, одарили! Не веришь, можешь… Гутя! Беги скорее к окну. Там стоит машина моего Максима! Варька! Ну что стоишь-то? Я говорю, беги к окну. Там меня ждет Максим Михайлович, мой жених. Прямо ничего не понимают.

Домочадцы и в самом деле ничего не понимали, но к окну послушно подбежали и уставились на машину.

– Ого! – с уважением воскликнул Фома, он тоже оказался дома. – Ни фига себе тачка!

– Фома! Ты же культурный человек. Что за «ни фига»? – немедленно поправила его Варька, пробираясь к окну через коробки. Но, увидев в окне черный лак машины, присвистнула: – Ох, и ни фига себе у Аллочки кавалер!

– Интересно знать, что он в тебе увидел? – негромко и задумчиво поинтересовалась Гутя.

– Детскую непосредственность, – отрезала Аллочка и ожесточенно замахала ручкой любимому. – Эгей! Максим! Я здесь! Я уже им показала! Можешь ехать!

Максим заметил ее, в ответ тоже махнул рукой и неторопливо сел в машину. После чего дивная черная акула торжественно проехала по двору и скрылась за поворотом.

– Видали? – торжествующе спросила Аллочка, оглядывая растерянных родственников. – А что у меня в коробках! Варька, тащи все сюда, сейчас мерить будем!

Обновы поразили домашних прямо в самое сердце. У них даже не осталось сил порадоваться.

– Аллочка, – медленно перебирала складки платья Гутя. – Ты… ты только успокойся, не кричи, но… ты не можешь принять такой подарок. Это стоит очень больших денег. Очень!

– А еще и пальто! – подлезла Варька. – Да я себе о таком даже мечтать запрещаю.

– Нет, Алла, это к добру не приведет, – мрачно покачала головой сестра. – Откажись. Завтра же все это ему верни.

– Разбежалась прямо! – надулась Аллочка и чуть не разревелась. – Вот как у вас попросить денег на пальто, так для меня никогда нет! А тут человек мне подарил. Сам. Я даже не просила! Так вы… И ничего я никому возвращать не собираюсь.

– Аллочка, – вновь медленно занудила Гутя. – Ты же совсем не знаешь этого человека. А если он…

– Я уже узнала! – закричала ей в лицо Аллочка. – Он раскрыл мне свою душу. Он меня возил в пансионат и на кладбище!

Гутя, охнув, опустилась на диван, Варька схватилась за щеки, а Фома удивленно вздернул брови:

– Место выбирать, что ли?

– У тебя шутки, как знаешь у кого! Как у бегемота. Такие же тупые, – уже не могла сдерживаться Аллочка и только вытирала слезы рукавом.

Нет, ну что ж такое? Их семья – просто какая-то убогая. Уже во всем мире любимым женщинам дарят яхты, замки, нефтяные вышки, а тут – подарили ей немного тряпья, и все уже в коматозном состоянии.

– Зачем? Зачем он возил тебя на кладбище? – сухими губами спросила Гутя.

– Да просто чтобы познакомить меня с историей города. Там же людям по нескольку веков. Что ж не посмотреть?

– А так простенько, в музей, он тебя отвести не догадался? – фыркнула Варька. – У нас красивый музей, а ты там ни разу не была.

– Да, Алла, – нахмурилась Гутя. – И вообще, тебе не кажется, что это… несколько необычное место для свидания?

– Ну и что? Ну и кажется. А только меня нисколько не тревожит, что он «несколько» необычен! Зато обычные женихи мне пальто не покупают. Варька! Ну куда ты нацепила-то? Какая ты…

– И когда вы встречаетесь в следующий раз? – строго спросила Гутя.

– Не в этой жизни, – хихикнула вредная Варька, вертясь перед зеркалом.

– В этой. Мы… – Аллочка чуть было не проговорилась, на какое время Максим ее пригласил, но догадалась, что Гутя спрашивает не просто так. – В этой мы встречаемся! А вы просто мне завидуете.

– Скажи мне, когда у вас свидание, и… И как хочешь, но я пойду с тобой, – заявила сестрица.

– Ага! Вот такая я дур-ра, взяла и сказала! – хотела было ответить Аллочка, но благоразумно промолчала, а потом все же не выдержала: – А ты зачем? Тебе тоже за него замуж захотелось, да?

– Не болтай ерунду! У меня этих женихов… вон, целыми альбомами валяются, смотреть некогда. Просто… – сестра пожала плечами. – У меня, конечно, много сестер, но ты живешь у меня, и я за тебя отвечаю.

– Ага, отвечаешь, а сама порядочной куртки мне купить не можешь.

– Да! Кстати. Завтра мы едем покупать тебе порядочную куртку, и на свидание ты пойдешь в ней.

– Но Максим просил надеть пальто. Что он – зря тратился, да? Он, значит, столько денег выкинул, а я к нему – в курточке, в сапожках войлочных и в вязаной шапочке «Инфаркт Юдашкина»?

– Тогда не пойдешь совсем, – категорично отрезала Гутя. – Еще неизвестно, какие у него на тебя планы.

– Может, он тебя подставить хочет, – предположил зятек.

– Неандертальцы, – буркнула Аллочка и решила больше не спорить, зачем зря трепать себе нервы, если до субботы еще пять дней, а новое пальто она все равно наденет, да и на свидание удерет одна, без Гути. Это еще хорошо, что она не проболталась, во сколько у них встреча.

– Кормить меня здесь кто-нибудь будет? – рявкнула она, уводя разговор в другое русло. Делиться с родней восторгом отчего-то уже не хотелось.

– А вот если бы он тебя просто сводил в ресторан, я была бы спокойна, все как у людей, – снова поддела ее Гутиэра.

– А я бы и тогда взволновался, – смотрел куда-то в сторону Фома. – Это каких тараканов в голове надо иметь, чтобы поволочь нашу Аллочку в ресторан! Лучше сразу отдать деньги сиротам. Она же полресторана слопает за один присест. Это ж не человек, это плодожорка. Гусеница!

Аллочка недобро блеснула глазами и хотела напомнить, чтоб парень не забывался: еще не найден убийца его пациентки, что это он так развеселился? Но вспомнила, какое лицо у Фомы было в последнее время, эти круги под глазами, взгляд, – и проглотила обиду.