Гламурная невинность - Анна Данилова

Она даже вышла из кабинета, чтобы посмотреть, как выдворяют из агентства молодую хамку. Ну зачем, действительно, ей понадобилось приходить сюда? Неужели только для того, чтобы насолить Крымову? И что уж такого особенного и тем более оскорбительного он мог ей сказать в самолете, чтобы так разозлить и заставить ее совершить этот странный поступок?

Увидев появившуюся в дверях своего кабинета Земцову, Крымов тотчас отвернулся к окну. Видимо, он не знал, какое выражение придать своему растерянному лицу, чтобы не выглядеть особенно глупо. Вероника же, задержав свой взгляд на Земцовой и успев отметить про себя, что это и есть, наверное, та самая ревнивая жена Крымова, о которой он упоминал в самолете, усмехнулась и вышла, громко хлопнув дверью.

На крыльце она остановилась, чтобы еще раз спросить себя, зачем она приходила сюда. Ну, подумаешь, поухаживал за ней мужчина в самолете, что в этом плохого, зато время пролетело незаметно. Поговорили и расстались. Обычное дело. И чего она так завелась? Причем с самого утра. Теперь-то уж Крымов точно никуда не позвонит. Она вздохнула, решив, что самое лучшее для нее забыть все, что с ней произошло в агентстве, как забыть и о существовании Крымова. Она и так уже смирилась с тем, что в этом году не поступила ни в университет, ни в Академию права. Ничего страшного. Переживет, может, на следующий год поступит. В сумочке запел телефон. Звонил ее новый знакомый, с которым она познакомилась буквально пару часов назад, когда шла к автобусной остановке. Очень приятный молодой человек предложил подвезти на машине. Она не удивилась, потому что знала, что нравится мужчинам, и довольно часто соглашалась прокатиться с кем-нибудь на машине. Как правило, мужчины пытались с ней познакомиться, спрашивали номер ее телефона, и она охотно называла длинный ряд цифр. На вопрос, можно ли записать номер, с улыбкой отвечала, что, если кто хочет запомнить, запомнит, а если нет, значит, не судьба… Она не верила в плодотворность уличных знакомств. Вероника искала мужчину для вполне конкретных целей, и их было три. Первая – ей просто необходим был постоянный любовник, так как с последним своим возлюбленным она рассталась еще весной, узнав о том, что он встречается с ее лучшей подругой. Вторая – ей необходимы были деньги, так как работать она не собиралась, считая, что достаточно привлекательна для того, чтобы жить за счет мужчины. Третья – ей, как и каждой нормальной девушке, хотелось выйти замуж по любви за молодого, красивого и богатого мужчину. Третья цель была мечтой и казалась Веронике несбыточной. Поэтому для начала она решила остановиться на любовнике. Крымов просто идеально подходил для этой цели. Красивый, обаятельный, он просто источал мужскую силу. Правда, хотя она и понимала, что он далеко не беден, но вот содержать ее не станет…

Продиктовав вслух номер мобильного телефона своему утреннему знакомому, она очень удивилась, когда тот повторил его в точности. «Я позвоню», – сказал он и позвонил. Так быстро. Его предложение поужинать вместе Вероника восприняла с радостью, как подарок за то унижение, что ей пришлось пережить в агентстве Крымова. «Все, что ни делается, – к лучшему», – подумалось ей, когда она уже совершенно с другим, новым чувством укладывала в сумочку телефон. И солнце, как ей показалось в ту минуту, засветило ярче, и в воздухе остро запахло цветами…

В агентстве же после ее ухода все вздохнули с облегчением. Тем более что присутствие этой девицы не только раздражало всех, но и мешало сосредоточиться на главном – на работе.

– Таня, Хитов вчера оставил телефоны и адреса всей компании, думаю, что надо бы сегодня с ними поговорить, расписать буквально по минутам весь день, проведенный ими на Ивовом острове, чтобы завтра, быть может, поехать туда и осмотреться на местности…

– Хорошо. – Таня взяла у Земцовой список и принялась всех обзванивать.

Крымов с Чайкиным расположились в креслах и закурили.

– Впервые встречаюсь с подобным… – сказал Чайкин, разговаривая как бы с собой, но все прекрасно поняли, что ему трудно молчать после того, какое предложение он получил сегодня рано утром от матери погибшей Нади Газановой. – Чтобы мать, пусть и художница, сама пожелала загримировать свою мертвую дочь. У меня есть знакомые специалисты, им не привыкать… Но проделывать это с лицом дочери, у которой к тому же еще и нет глаза… Думаю, мне понадобится ведро нашатыря, чтобы постоянно приводить ее в чувство.

– Женщины бывают разные, чувствительные и совсем, кажется, без нервов… Сам только что видел экземпляр… Совершенно непредсказуемое поведение. – Не в силах воздержаться от комментариев, Крымов только теперь решил высказаться по поводу прихода своей поклонницы. И даже понимая, что поступает нелогично, связывая ожидаемый приход матери Нади Газановой с поведением навязчивой и злой девчонки из самолета, все равно выпалил: – И с логикой у женщин большие проблемы.

– Да при чем здесь логика? – отозвалась Земцова, сдерживая усмешку. – Речь идет о женщине, для которой красота как таковая, визуальный ряд, эстетика, наконец, играют главную роль в жизни, понимаешь? Она же художница и не может представить себе, чтобы дочь похоронили в том виде, в каком она увидела ее в морге…

– Думаешь, она придумает что-нибудь с глазом? – спросила, оторвавшись от телефонной трубки, в которой вот уже с минуту как тянулись длинные гудки, Таня Бескровная. – Вставит искусственный?

– Нет, я просто уверена, что она обыграет его отсутствие с помощью пряди волос, задрапирует его вуалью или чем-нибудь вроде этого.

– Наши женщины – просто вампирши, – всплеснул руками изумленный Чайкин. – Нервы – как арматура. Сидят себе спокойно и обсуждают грим покойницы… Сейчас придет художница, которая, видимо, всю ночь не спала, придумывая этот самый грим.

– Разговор ни о чем, – пожала плечами Земцова. – Просто тратим время. Леша, ты мне прямо скажи: ты можешь определить, эта девушка была убита ударом по голове или же она упала и разбилась о камни?

– Для этого необходимо сравнить образцы почвы и камней с обрыва и того места, где нашли труп… Кроме того, я отдал Норе одежду Газановой на экспертизу. Там есть такие повреждения на ткани, которые могли образоваться как в результате борьбы, так и в результате того, что девушку, возможно уже мертвую, волокли по земле… Однако что касается предполагаемой борьбы, то под ногтями Газановой я не обнаружил ни частиц человеческой кожи предполагаемого убийцы, ни ткани, ни волос, ни крови… Так что, может, она и не сопротивлялась, и никто ее не бил и не убивал, а она сама сорвалась с обрыва. Случай тяжелый, с моей точки зрения. Понимаете, вот если бы ее череп был разбит в определенной части виска, то можно было бы предположить преднамеренное убийство. Она бы даже вскрикнуть не успела, не говоря уже о том, чтобы сопротивляться, умерла бы на месте. Но тело летело почти с пятнадцатиметровой высоты, сначала ударилось о каменистый выступ и уже потом разбилось о землю. Трудно определить…

– Да все понятно, – вздохнул Крымов, – я просто уверен, что, если бы не ее тревожные звонки Хитову, никому бы и в голову не пришло, что это может быть убийство. Ее что-то беспокоило, это ясно. Хотя, может, это именно сейчас Хитов сгущает краски, потому что ее уже нет в живых, и он винит себя, что не приехал раньше. Возможно, девушка просто соскучилась, вот и названивала ему…