С улыбкой хищника - Игорь Середенко

Я, как сумасшедший ученый, отыскивающий артефакт, щупал, поглаживал свою находку. Я упал на колени под ношей своей безумной радости, мне больше ничего не нужно было. Я нашел его. Но меня не покидала мысль о тех таинственных, зловещих звуках, которые я вместе со своими товарищами слышал в пещере. Эти звуки, несомненно, принадлежали живому существу. Я не знаю, сколько я просидел, сидя у стены, облокотившись спиной, но, когда начал таять последний луч света фонаря, я закрыл глаза и начал слушать. Тогда я, поглощенный тьмой, ощутил необыкновенную энергию, словно в меня вселилась новая жизнь, и я пробудился вновь, в новом, здоровом, бодром теле. Мне не хотелось открывать глаза, я боялся, что когда открою их, то уже не почувствую это божественное ощущение легкого полета, теплого и приятного прикосновения. Я чувствовал себя в каком-то пространстве, в котором действуют силы, незнакомые нам, божественные ощущения вне времени и пространства. Мне показалось, что я провалился в этот черный квадрат, и оказался в его власти. В этот миг блаженства ощущений, наполняющих и согревающих мое тело и душу, я услышал его голос. Он был приятным, и лился, будто со всех сторон, словно не отражался от стен. Это был мужской голос. Вот и все. Так я познакомился с Мором.

— Этот твой рассказ скорее похож на легенду, выдумку, — возразил Александр, протирая очки салфеткой. Он надел очки, поправил их на носу указательным пальцем, еще раз взглянул в окно и посмотрел на уставшего деда. В его глазах он прочитал правдивость рассказа. — Но, деда, неужели все это ради розыгрыша. Сегодня не первое апреля и …

— Ты мне не веришь, но это неважно. Ты все увидишь сам. Я обещал ему, что когда придет мой час, то познакомлю тебя с ним.

— Вот это уже интересней. Но кто он, этот Мор? Ты ведь мне ничего не рассказал о нем, — Александр, казалось, не испугался рассказа деда, и с интересом слушал дальше. Он относился к смерти, как и все дети — он не знал о ее существовании. Его интересовала тайна, новая история, рассказанная дедушкой, геологом по образованию и профессором.

— Я много лет работаю в секретной службе, ты о ней еще узнаешь.

— От Громова?

— Да, от него. Все эти годы, я не могу сказать, что жалею о них, но знать правду и не предотвратить беду, очень тягостно, но я вынужден был носить это с собой всю жизнь. А теперь наступил и твой черед. Ты познаешь мир с другой стороны, в которой не смотрел ни один человек в мире, кроме меня, твоего родного деда. И в память о твоих родителях, которые тебя очень любили, я должен сделать это. Все эти годы я не только работал, но и собирал сведения о Море. Некоторые из них я расскажу тебе, прежде чем ты отправишься к нему. Главное помни, какой бы Мор ни был, но он никогда не причинит тебе вред. Он будет твоим защитником, и лучшей охраны ты не сыщешь на всем свете.

Начну я с давних времен человечества. Люди во все времена, в том числе и давние, искали силу, способную их защитить и все определить в этом мире, расставить все на свои места, ответить на все пытливые вопросы неугомонных философов и ученых. Сначала, на заре человечества, люди верили в Бога, поддерживающего жизненные силы природы, растительного и животного царства. Люди поклонялись такому Богу, задаривая его всевозможными подношениями — будь-то пища, танец или какой-то обряд, выдуманный людьми. У людей было много божественных символов, зарождающих живое: земля, женщина, огонь, воздух и так далее. Но, несомненно, главным из них, пронизывающим все остальное, была сама жизнь, и, как частное ее проявление, — смерть. Смерть рассматривалась, как плодоносный момент разрушительной деятельности жизни; Боги смерти рассматривались, как олицетворение жизни в процессе разложения. Таким образом, появились два Бога: Жива и Мора, боги начала и конца. Одни боги поддерживали жизнь, другие провожали живое в иной мир, неведомый, чтобы вновь переродиться и началась жизнь.

Все эти боги, несомненно, были языческими, они не дошли до нашей эпохи. Их многочисленные названия, данные нашими предками, угасли в веках. Но некоторые их имена не забыты, они передавались из поколения в поколение через легенды и сказания. Например, такие имена, созвучные с Мором, как Хорс, Морена выражают эпоху бесплодной, болезненной дряхлости, слабости, увядания и ее неминуемого конца — смерти.

Мора, Кродо олицетворяют момент окончательного развития растительной силы природы; созревание плодов, как предвестников начала смерти растений, падение увядших листьев, потерявших естественный здоровый цвет, зимнего сна всей природы. Если весна — это действие Живы, то осень — олицетворяется с началом смерти. Корень «мор» сохранился в названиях смерти на латинском, французском и на прочих романских языках. Например, в прусско-славянской мифологии я неоднократно встречал имена: Мароса, Мара; в литовско-прусском — Маркоттов, Маркополов. В древнеримской теологии я встречал богиню Морс или Морту, богиню смерти, и брата ее Морфея, бога снов. В персидских мифах я читал о богине ада — Воры, которая тождественна с Морой; у украинцев — это Водан. Даже у иллирийских богинь Давора или Дамора можно проследить связь с Мора. Сама идея смерти у западных славян объединилась с понятием жуткой неизвестности о будущей жизни, после смерти. Что там, за гранью жизни, когда она отступает и неизменно настает смерть. От страха человека породились чудовищные представления богов смерти. В христианской религии — это грозный ад, в котором царит жуткий дьявол. У сербов — это Смрд и Смертница, у болгар имя смерти звучит так: «Мерота». У сорабов вблизи Герлица и по сей день существует «Гора смерти», в которой якобы захоронена смерть. Но откуда она там взялась, определить трудно, немцы назвали его флинцем, что в переводе означает кремень, который использован в ружьях. Мифологи 17 века рисовали смерть в виде скелета человека, со львом на плечах и факелом в руках. В русских поверьях и былинах говориться о Кощее бессмертном, а в сербских сказаниях о Ребренезе. У славян была богиня Самаргла, которая, якобы, находилась в Киеве, глубоко в пещерах под монастырем.

Некоторые понятия, обозначающие родственность смерти такие, как духи, хранители умерших душ, позднее собирались в объединенные понятия, например, Богиня Виелона или Тризна, которая как олицетворение смерти, стала тождественна с Мором. У нас же языческие предания о смерти развились под влиянием православия в бозе почивших, тогда как в католицизме перешло в противоположное понятие ада и вечного мучения. У пруссов бог Пиколло тождественно со словом пекло — ад, она у поляков и чехов является богом ада. Это тождественно с греческим Плутоном. Чешские фурии: драчицы и тассаны тождественны с сербскими дражницы и страшницы.

Как видишь, понятие смерти у всех народов, можно проследить, выявив корни слов и их значение. Все они означают одно и то же, ведут к одному источнику. Но значение Мора нельзя оценивать однозначно, нужно помнить, что Мора является частью Жива, то есть он есть звено, важное звено в универсальной цепочке жизненных превращений. Он есть ее финал или переходный момент, такой же важный, как и само начало, зарождение. Например, у славян, то есть у нас, понятие смерти тянуло за собой награду или наказание, существовало двойственное ее значение: добра и зла. Поэтому, вопреки тому, как думают мифологи, относительно темных, злых сторон богов нельзя отнести лишь ко злу и вечному мучению. Так, например, символы, изображающие животных: льва, дракона, змеи, чудовища, известные из преданий и легенд, имеют двойные значения, одних они оберегают и помогают, а другим несут проклятие вечное и гибель. Вселив в эти знаки и символы свой смысл, люди рисуют животных на флагах, гербах, жилищах, желая выявить из этого пользу.