Кастинг Синей Бороды - Наталья Александрова

– Перри! – изумленно воскликнула Лола, уставившись на попугая. – Что ты здесь делаешь? И в каком ты виде!

Действительно, Перришона трудно было узнать. Клюв и лапы попугая были перепачканы машинным маслом, а голова повязана черной банданой, отчего вид у него был самый что ни на есть залихватский.

Попугай покосился на Лолу, всплеснул крыльями и выронил тяжелый ключ.

– Пр-ривет! – выкрикнул он хриплым голосом. – Здор-рово, подр-руга! Р-работа гр-рязная! Постор-ронись!

Он снова подхватил гаечный ключ и потащил его к «Ягуару».

Ухо высунул из-под машины руку, взял ключ и пробормотал:

– Спасибо, братан…

Но через секунду снизу донесся его возмущенный возглас:

– Ты че, в натуре? Я просил ключ на три четверти, а ты мне что принес? Это же три восьмых!

– Кошмар-р! – выкрикнул попугай, попятившись. – Пр-рокол! Безобр-разие! Перри дур-рак!

– Да ладно, с кем не бывает! – Ухо вылез из-под машины, старательно вытирая руки куском ветоши. – Привет, Лолка! Ты приехала за этим охламоном?

– Пер-ри хор-роший! – льстиво заворковал попугай. – Пер-риньке ор-решков!

– Будут тебе орешки! – Ухо достал банку пива и пакет соленого арахиса, отсыпал приличную порцию попугаю, остальное засыпал себе в рот и захрустел.

– А ты не хочешь? – запоздало предложил он Лоле.

– Нет, спасибо! – поморщилась та. – Я правда заберу Перришона, а то без него в доме как-то скучно…

– Ну, смотри, а то мы с ним неплохо сработались! – Ухо высыпал перед попугаем остатки арахиса.

– Пр-ривет, бр-ратан! – прохрипел попугай, склевывая орехи. – Будь здор-ров!

– Слушай, Ухо, – проговорила Лола, вытирая лапы попугая чистой тряпочкой, – а ты не в курсе, кому это Маркиз пристроил Пу И на передержку?

– Пу И? – переспросил Ухо, и глаза его забегали. – Понятия не имею! А в чем дело?

– Ты лучше скажи! – Лола посмотрела на него с угрозой. – Ты меня знаешь, если я рассержусь…

– А я что? – забормотал Ухо. – Я ничего не знаю… Ой, ко мне скоро заказчик придет, а у меня еще полно работы!.. – и он стремительно нырнул под «Ягуар».

– Ну ладно, ты об этом еще пожалеешь! – пообещала Лола и, подхватив Перришона, покинула мастерскую.

Сев в свою машину, она взглянула на попугая и неодобрительно произнесла:

– Ну, тебя спрашивать бесполезно! Ты, конечно, заодно с этими мерзавцами?

– Бр-ратва! – выкрикнул попугай, поправляя перья. – Сур-ровая мужская др-ружба!

– Ну-ну, попроси у меня орехов! – пригрозила ему Лола. Попугай присмирел и нахохлился.

А Лола достала свой мобильник и снова набрала номер таинственной Лики.

На этот раз в трубке послышались гудки, а затем раздался довольно приятный женский голос:

– Алле!

– Это Лика, да? – сухо проговорила Лола. – Я хочу забрать у тебя… у вас Пу И.

– Как, уже? – В голосе Лики послышалось явное разочарование. – А Ленчик говорил, что он побудет у меня неделю… я к нему так привязалась…

– Об этом не может быть и речи! – процедила Лола. – Я заберу его немедленно! Куда можно за ним приехать?

– Ладно, приезжайте. Французский переулок дом четыре… – ответила Лика грустно.

– И нечего выключать мобильный! – добавила Лола.

– Я только когда на сцене его выключаю… – ответила Лика, прежде чем прервался разговор.

– Ах, уже Ленчик! – раздраженно бормотала Лола, объезжая еле ползущие «Жигули». – Ах, она к нему уже привязалась! Ах, она выступает на сцене! Она еще и актриса! Актерка, актрисулька! Ну, Ленечка, я тебе это припомню!

Сама Лола до знакомства с Маркизом играла в небольшом театре, поэтому то, что неизвестная ей Лика может быть актрисой, вызвало у нее сильнейший приступ раздражения.

Она ехала в таком нервном и взвинченном состоянии, что чудом не попала в аварию и миновала гаишников. Наконец всего через двадцать минут Лола остановила машину перед ярко освещенным зданием во Французском переулке.

Заглушив мотор, она взглянула на вывеску над входом… и язвительно расхохоталась.

В доме четыре по Французскому переулку располагался вовсе не театр. Здесь был ночной клуб «Серебряные бабочки».

– Театр! – воскликнула Лола язвительно. – Как же! Дешевое стрип-шоу! Вот до каких знакомств докатился наш несравненный Маркиз!

Лола выбралась из машины, посадила Перришона на плечо и решительно направилась ко входу в клуб.

Перед входом стоял рослый мужчина в черном костюме, при виде которого Лола почувствовала неожиданную робость.

Окинув Лолу внимательным взглядом, мужчина проговорил:

– Извините, я не могу вас впустить.

– А в чем, собственно, дело? – осведомилась Лола возмущенно. – Вам что – не нравится мой попугай? Перри, тебе придется подождать меня в машине! Этот черствый человек не любит птиц…

– Кошмар-р! – выкрикнул попугай. – Дискр-риминация!

– Дело не в попугае, – возразил охранник, – это частное заведение, и я могу не объяснять причину отказа, но так и быть, скажу: мы не пускаем к себе дам без сопровождения…

– Безобразие! – процедила Лола. – Самый настоящий мужской шовинизм!

– Нар-рушение пр-рав! – добавил попугай хриплым голосом. – Беспр-редел!

Лола отошла в сторонку и снова набрала номер Лики.

– Меня не пускают в ваш кабак! – проговорила она неприязненно. – Выйди сама с Пу И…

– Извини, – отозвалась Лика вполголоса, – я сейчас не могу, мой выход… к тебе сейчас выйдет моя подруга, Марина… подойди к служебному входу…

– Выход у нее! – проворчала Лола, убирая телефон.

Она огляделась и увидела чуть в стороне от главного входа в клуб небольшую неприметную дверь. Наверняка это и был тот самый служебный вход, о котором говорила Лика.

Прошло две или три минуты, эта дверь приоткрылась, на улицу выглянула стройная брюнетка в коротком шелковом халате и поманила Лолу.

Лола пренебрежительно фыркнула и вслед за незнакомкой вошла в служебную дверь клуба.

Они шли по узкому полутемному коридору. Откуда-то из-за поворота доносились приглушенная музыка, голоса, звон бокалов. По сторонам коридора было множество закрытых дверей.

Брюнетка толкнула одну из этих дверей и провела Лолу в большую комнату, полную полуодетых девушек.

Судя по всему, это была гримерка, где участницы шоу приводили себя в порядок между выступлениями. Кто-то пудрил нос, кто-то подкрашивал ресницы, кто-то расчесывал волосы. Длинноногая шатенка в одних кружевных трусиках пришивала бретельку к лифчику.