Чудо в пушистых перьях - Татьяна Полякова

Согласна, такие мысли не делали мне чести как человеку игражданину, и я объясняю внезапное помутнение моей гражданской совести тем, чторанее обнаруживать трупы в багажнике мне не приходилось и я малостьрастерялась. Тут и очередная мысль не замедлила явиться: что, если Клавдиякое-каким зрением все же располагает и в самом деле видела Шляпу с Нинкой изтридцать седьмой квартиры? Если у Нинки пропал кавалер, тогда у меня появляетсяшанс. Допустим, он перепутал ее квартиру с нашей, взял да и умер в кухне, илине умер (вопрос остается открытым), вновь оказавшись на улице, заскучал изабрался в чужой багажник, или неизвестные злоумышленники его, например,ограбили, а потом засунули в машину. Нинку стоит навестить, — по крайнеймере, буду знать, ее Шляпа лежит в багажнике или все же это Коля сбультерьером.

Я торопливо закончила стирку, повесила шорты на веревку.Юрасик с бабкой все еще топтались в кухне и делали вид, что пьют чай. Необращая на них внимания, я, насвистывая популярную мелодию, прошла в прихожую,бабка тут же выглянула, но не сказала ни словечка, хотя в другое время непреминула бы заметить, что в квартире свистеть вредно, все деньги высвистишь, исвои, и чужие.

Я поднялась этажом выше и решительно надавила на кнопкузвонка квартиры тридцать семь. Стояла гнетущая тишина, лишь кот внизу противновзвизгнул, свалившись с батареи, вслед за этим с легким скрипом открылась дверьнашей квартиры, и я, перегнувшись через перила, смогла лицезреть взлохмаченнуюголову Юрасика, он смотрел на меня не мигая, после чего зловещим шепотомсообщил:

— Васена, она с полчаса как на такси уехала.

Чертыхнувшись, я вернулась в квартиру и укрылась в своейкомнате. Сомнения меня не отпускали, и правильного решения я не находила. Вкакой-то момент гражданская совесть вдруг вернулась ко мне, и я устремилась ктелефону, но по дороге сообразила: прежде чем сигнализировать в милицию, нехудо бы предупредить хозяина машины, что сейчас подъедут за трупом. Я собраласьпозвонить Володе, но тут выяснилось, что бумажка с номером телефона лежит вкармане шорт. Бумажка нашлась, но номер из-за стирки был неразличим. Я вновьзаревела, теперь уже от досады. Потом звонить в милицию мне расхотелось, а ещеспустя полчаса Володя вновь показался мне ужасно подозрительным, и я началаопасаться за собственную жизнь. Нет уж, пусть думает, что мне о трупе ничего неизвестно.

В отчаянии я устроилась на подоконнике, таращась в окно, закоторым, по большому счету, не было ничего интересного.

Где-то через час во двор въехала машина и остановилась возленашего подъезда. Я увидела, как из машины выходит Нинка, спрыгнула сподоконника и потрусила к входной двери, намереваясь перехватить соседку налестнице. Нинка уже торопливо шагала по ступенькам. Ее оранжевые волосы торчалив разные стороны, глаза были так подведены, что их цвет даже не угадывался, афиолетовая помада придавала Нинкиному облику нечто потустороннее. Говоряпопросту, она напоминала выходца с того света. Ко всему прочему, у Нинки былипрыщи. Жила она здесь довольно давно, и, сколько я ее помню, прыщи не покидалиее, хотя она активно с ними боролась. Раза два Нинка обращалась с этойпроблемой ко мне, я пробовала ей втолковать, что я ветеринар, а не косметолог,но Нинка особой разницы не видела. В настоящее время прыщи украшали ее скулу.Она пыталась их загримировать, потратив грамм сто тонального крема, и леваяполовина ее лица напоминала маску, Нинка старалась ее не беспокоить и говорилапрактически не раскрывая рта.

— Привет, — сказала она, подняв голову.

— Привет, — вздохнула я. Нинка поднялась еще навосемь ступенек и оказалась рядом со мной. — Опять прыщи? — кивнулая, желая начать светский разговор.

— Заколебали… Девка одна сказала, керосином хорошо. Агде его взять-то?

— Керосином не надо, — испугалась я. — Тылучше… — Тут я совсем смешалась и, решив не тянуть кота за хвост, спросила безполитесов:

— Нинка, к тебе вчера кто приходил?

— Когда? — в свою очередь спросила она.

— Вечером. Ты на джипе с мужиком подъехала, в плаще ишляпе.

— Спятила совсем? Какой плащ, какая шляпа? Глаза разуй:лето на дворе.

— Чего ты орешь? — обиделась я. — Вчера былопрохладно. Я сама в куртке ходила.

— Ну и ходи…

— Ну и хожу. Так что за мужик?

— Твое какое дело? — вдруг рявкнула она, а глазаее испуганно забегали. — Не было никакого мужика, чего ты выдумываешь?.

— А джип? Джип был? У моего знакомого тоже джип.Черный. А у твоего какой?

— Вот, дура, привязалась, — Нинка попыталасьобойти меня, но я тоже страшно разозлилась и потребовала:

— Говори, что за мужик, не то я тебя с лестницы спущу…

— Чего пристала? — захныкала Нинка. — Одна яприехала.

Я была убеждена, что она врет, и сурово пресекла еепричитания:

— Я сама видела. И наша Варвара тоже видела.

— Ну и что? — нахмурилась Нинка.

— Ничего, — подумав, ответила я. — Кто он и кудаделся?

Нинка потерла нос и задумалась. Я ее не торопила и, сказатьпо правде, малость расслабилась, не ожидая от соседки решительных действий, носделала это, как оказалось, напрасно — Нинка дернула меня за руку, я пробежалапо ступенькам вниз, прежде чем смогла остановиться, ухватившись за перила, аона понеслась наверх. Конечно, я побежала за ней и непременно бы ее настигла,если б Юрасик, весьма не вовремя, не распахнул нашу дверь. Я опять скатиласьвниз, а он, выглядывая из-за двери, испуганно спросил:

— Васена, ты чего, а?

Чертыхнувшись, я вновь начала подъем, но Нинка меняопередила и захлопнула дверь перед самым моим носом. Это было очень обидно. Япогрозила кулаком Юрасику, потом позвонила в Нинкину дверь, потом пнула ееногой и прокричала:

— Не будешь же ты там всю жизнь сидеть? Скажи только,мужик твой жив или нет? — Нинка не ответила, я еще немного постояла возлеее двери и, тяжко вздохнув, пошла к себе.

— Ну, чего? — жалобно спросил Юрасик, который всеэто время поджидал меня на лестничной клетке.

— Отвянь, — отрезала я.

Так ничего и не решив в тот вечер, я легла спать.Только-только сомкнула я утомленные веки, как в дверь поскребся сосед, чутьприоткрыл ее и зашептал:

— Васена, Нинка куда-то собралась. Такси у подъезда, аона мимо нашей двери — шасть.