Кольцо златовласой ведьмы - Екатерина Лесина

Успел он вовремя. Прижался к стене и нос рукой зажал. Не хватало, чтобы пыль вызвала приступ чихания! Если его пребывание в этой комнате и можно было бы как-то объяснить… следовало бы все объяснить ошибкой, – в конце концов, двери в доме одинаковые, но игра в прятки – совсем иной коленкор.

Дверь открылась. Раздались шаги и… сперва человек не понял, что это за звук.

Шелест? Нет. Шорох? Что-то вместе… точно волокут что-то тяжелое.

Волокут и роняют.

Его подмывало выглянуть из убежища, разглядеть случайного гостя – а он уверен был, что в комнате находится мужчина, поскольку шаги были тяжелыми и ботинки еще так характерно поскрипывали, – но голос разума велел ему оставаться на месте.

К этому голосу человек прислушался.

А гость не спешил уходить. Он обошел комнату по периметру, открыл дверь шкафа… заглянул… смотрел – долго. Обыскивал? Наверняка. Но делал это быстро… нет, значит, это не обыск. На обыск потратили бы больше пяти минут. Тогда что?

Гость ушел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

И человек, досчитав до двадцати, решился покинуть убежище.

Хватило одного взгляда, чтобы понять: из комнаты следует убираться. И забыть, что он здесь был. На ковре, подогнув колени, подобрав руки, скукожившись так, что сразу становилось ясно – поза эта не для живого человека, – лежала Светка.

Наклонившись, он проверил пульс.

Если Светка жива, то…

…она ведь была не такой уж плохой.

За что?

Теперь Вика совершенно точно знала, что чувствует человек, обнаруживший в своей комнате труп. Удивление – неужели глаза ее не обманывают и разум не испытывает нервы на прочность галлюцинацией? Растерянность. И в конце концов страх.

Вика всегда пугалась не так, как нормальные люди. Она не кричала, не убегала, напротив – она цепенела. И это оцепенение могло длиться долго… правда, не в этот раз.

Вика икнула и отступила к двери.

Надо позвать на помощь…

Завизжать, как сделала бы адекватная девушка.

Или с рыданиями броситься прочь… но Вика, движимая ей самой непонятными мотивами, просто вышла за дверь и прикрыла ее. А дальше – что?

Найти Серегу…

…может, он еще в саду?

Не следовало ей сбегать.

Она же взрослая и разумная девушка, пусть и со слегка расшатанными нервами. Хотя не так уж она и виновата. Ладно, обнимать, это она еще готова была допустить, но вот предложение отправиться наверх и провести время приятно, сделанное крайне двусмысленным тоном, вывело ее из равновесия.

Еще и целоваться полез…

…нет, в поцелуях ничего плохого нет, но Вика как-то не привыкла, чтобы ее целовали малознакомые личности. А с пощечиной вообще случайно получилось.

Инстинктивно.

Маменьку Викины инстинкты очень расстраивали.

А труп в комнате расстроит ее еще больше.

Серега был в саду, и не один. Он сидел на лавочке, обнимая смуглую длинноногую диву, которая объятья его принимала куда благосклоннее Вики. Дива смеялась, встряхивала гривой смоляных волос, то и дела касалась груди Сереги длинными пальцами…

Ну вот, надо было завизжать.

А отсюда – убираться.

– Вика! – Серега махнул рукой. – Присоединяйся!

К этой парочке? Да ни за что в жизни!

– Можно с тобой поговорить? – Вика остановилась шагах в трех от них, к явному неудовольствию брюнетки.

– При-и-иветик, – сказала та и положила голову на Серегино плечо.

– Это Эльвира. Светкина лучшая подруга.

Час от часу не легче.

– А это Викуша. Она у нас невеста.

Идиот!

– Чья? – Эльвира взмахнула ресницами, и во взгляде ее проснулся интерес. – Я свадьбу могу оформить. Краси-и-во…

– Моя, – ответил ей Серега.

Эльвира засмеялась, показывая, что оценила шутку. Действительно, разве Серега и свадьба – это сочетаемо? Ничуть не больше, чем Серега и семейная жизнь. А жить с таким… и в кошмарном сне не приснится. Он же безответственный!

И беспринципный.

Ведет себя, как подросток.

И потом что – всю жизнь маяться ревностью, глядя, как кружат вокруг Сереги этакие вот раскрасавицы? Нет, Вике такой жизни не надо… и ревностью она не мается.

Она вообще по делу пришла.

– Можно с тобой поговорить?

– Говори.

– Наедине.

Приподнятая бровь: мол, какое неожиданное предложение! Поцелуй в смуглую щеку Эльвиры, на которой полыхал кирпичного цвета румянец. И рука его по-хозяйски легла на Викины плечи.

– Если ты собираешься извиниться, я готов, – доверчиво прошептал Серега ей на ухо. – А если глаза мне выцарапать, то лучше не надо…

– Прекрати паясничать, пожалуйста.

Он увлекал Вику в глубь парка, и в голову ей лезли совершенно дикие мысли о густых кустах и коварных соблазнителях. А у нее в комнате, между прочим, посторонний труп!

– Дело в том… – Вика глубоко вдохнула. – Кажется, твоя сестра умерла. У меня в комнате.

Серега хмыкнул и ответил:

– С нее станется.

– Я серьезно! Она… она там лежит! На ковре! И не шевелится.

Не верит. Ну, если он людям врет, это еще не значит, что и Вика такая же! Она – нормальный человек, без склонности к фантазированию.

– Если не веришь, то… пошли.

– К тебе?

– Ко мне.

– Смотреть на труп?

– Смотреть, – согласилась Вика, подумав, что после осмотра ему придется что-то сделать.

– Так бы и сказала, что лучше сразу к тебе.

Она и сказала. Другое дело, что каждый понимает сказанное в меру своей распущенности. А вот Эльвиру «забыли» в парке.

Ну и леший с ней.

К чести Сереги, увидев тело, он не растерялся, отпустил, наконец, Вику, велев ей:

– Стой на месте и ничего не трогай.

Она и не собиралась.

Прислонилась к косяку, сунула дрожащие руки под мышки и отвернулась, чтобы не видеть тело. Серега же, перевернув сестру на спину, пощупал ее шею. Тер ее руки, заглядывал в глаза, будто надеялся уловить признаки жизни. Но Вика точно знала – Светлана мертва.

Серега вызвал «Скорую».

И полицию.

А полицию зачем? Крови нет… если крови нет, то… это же не убийство? Не хватало еще, чтобы в Викиной комнате убийство случилось…

– Значит, так, радость моя. Мы пришли сюда вместе и увидели Светлану. Ясно?