Пятое сердце - Дэн Симмонс

– Когда ты сказала про источник финансирования, кого ты имела в виду? – спросил Холмс. – Анархистов?

Ирэн Адлер рассмеялась – на сей раз почти весело. Холмс вспомнил, что у нее всегда был красивый смех.

– У анархистов нет сколько-нибудь серьезных денег, милый. Они же анархисты. Многих даже не берут на фабрики, где работали их отцы, – настолько они ленивые, или пьющие, или со свихнутыми мозгами.

– Тогда кто… – начал Холмс.

– Я видела Лукана в субботу, – сказала Ирэн Адлер. – Он хвастался, что следил за тобой и за тем писателем, которого ты таскал по всей Чикагской Всемирной выставке. Вы были в пятидесяти ярдах от павильона компании, финансирующей полковника Морана и Лукана Адлера – ее руководство составило список жертв, – и даже не заглянули в здание!

– Крупп, – сказал наконец Холмс.

– Разумеется.

Полковник Райс довольно долго рассказывал, что главной звездой Всемирной выставки – по крайней мере, для мужчин и мальчишек – будет «Малышка Круппа», пушка весом двести пятьдесят тысяч тонн, такая большая, что для нее потребовалось отдельное здание; его втиснули между озером и Павильоном сельского хозяйства. Пушка, выстроенная Эссенской фабрикой Фрица Круппа, стреляла снарядами в тонну на расстояние двадцать миль и пробивала железную броню. Поскольку здание не находилось на линии прямой видимости от Административного корпуса, Холмс им не заинтересовался.

– Зачем им столько не связанных между собой убийств? – спросил Холмс.

Двусложный ответ возник в его голове за долю секунду до того, как Ирэн Адлер произнесла слово вслух:

– Война.

– Где?

– Где угодно, – сказала она. – Лишь бы участвовали крупнейшие европейские страны. Судя по списку, который упоминал Лукан, больше всего они рассчитывают на Балканы.

– Тогда чего ради убивать американского президента? – спросил Холмс.

– Маленькая проверка. К тому же несложная. Американские президенты всегда такие… доступные… Не правда ли?

– Знаешь ли ты, откуда Лукан будет стрелять? Какое место он выбрал?

– Нет.

Холмс схватил Ирэн за руку выше локтя и стиснул так, что сильный мужчина взмолился бы о пощаде. В последнем свете апрельских сумерек еще можно было разобрать выражение ее глаз. Она не лгала.

Холмс выпустил ее руку и сказал:

– Извини.

– Я знаю: он рассчитывает, что ты вычислишь это место, – тихо сказала Ирэн.

Холмс отметил, что она не потерла руку, хотя там почти наверняка остался синяк.

– Откуда ты это знаешь?

– Он еще раньше сказал мне, что убьет тебя почти одновременно с президентом Кливлендом.

– Ты знаешь, когда он собирается убить президента?

– Он не сказал мне, но я знаю Лукана, – ответила Ирэн Адлер. – Он застрелит Кливленда во время короткой речи. Когда все будут смотреть и внимать. То будет ярчайшая рампа для Луканова гения. Он даже говорил об этом в таких выражениях.

– Известно ли тебе, как он намерен скрыться? – спросил Холмс.

– В подробностях – нет, – ответила Ирэн. – Но он говорил, что фирма-спонсор приобрела быстроходное судно «Зефир», и оно будет ждать Лукана недалеко от берега. По его словам, «Зефир» с его парусами, немецкой гоночной командой и новыми паровыми винтами уйдет от любого полицейского катера на Великих озерах.

– Спасибо, – сказал Холмс. – Спасибо тебе за все.

Ирэн Адлер открыла медальон и в последнем угасающем свете показала его Холмсу. Тот на миг подумал, что внутри будет его дагеротип или прядь его волос, но там оказались лишь миниатюрные часы.

– Наше время вышло, мистер Шерлок Холмс, – тихо произнесла она.

– «К добру ли эта встреча при луне»?[34]– спросил он.

Ирэн улыбнулась, и Шерлок вспомнил, как она улыбалась, когда ему не было девятнадцати лет.

– О нет, то не изменчивая луна над древесными кронами, мой влюбленный Ромео, а газовый фонарь над мощеной кладбищенской дорогой.

Он поднялся вслед за Ирэн и замер, она тоже. Потом она зашагала к просвету в кольце деревьев, и Холмс двинулся в полушаге за ней.

– Я провожу тебя до экипажа, – сказал он, подавая руку.

Они прошли по росистой траве. В гаснущих сумерках могильные памятники белели зыбкими, немного зловещими очертаниями.

По бокам ее изящного закрытого экипажа горели огни. Холмсу отчетливо представилось, как Лукан Адлер, выставив руку в дверцу, стреляет ему в грудь из кольта сорок пятого калибра.

Он мотнул головой, давая расторопному кучеру понять, что сам усадит даму, и помог Ирэн Адлер забраться в пустой экипаж.

– Когда мы встретимся снова? – спросил Холмс, по-прежнему держа дверцу, покуда она устраивалась на сиденье.

– На твоих похоронах или на моем повешенье, скорее всего, – ответила Ирэн Адлер.

– НЕТ! – выкрикнул Холмс так громко и властно, что лошадь испуганно махнула хвостом, а кучер обернулся с козел.

Ирэн Адлер подалась вперед и страстно поцеловала Шерлока в губы. Затем, не отнимая ладони от его щек, прошептала:

Чтоб не разбудить нам змея,

Все загладим поскорее.

Коль друзья мы, дайте руки…

Холмс тут же схватил ее руки в свои и крепко сжал.

Все загладит Бог иль случай.[35]

Она захлопнула дверцу и крикнула:

– Гони, кучер!

Холмс постоял в темноте, затем вернулся к могиле Кловер Адамс, остановился у задней стороны памятника и стукнул по граниту кулаком.

Каменная дверь отворилась, и вышел глава секретной службы Эндрю Л. Драммонд.

– Вы всё слышали? – глухо спросил Холмс.

– Да, всё. Это очень нам поможет. – Драммонд с мужской грубоватой силой стиснул ему плечо. – Холмс, что до личного… клянусь честью, жизнью моих детей… никто не услышит от меня ни слова.

Холмс пожал плечами, словно говоря, что понимает, насколько он теперь наг и уязвим.

– Мы немедленно разыщем «Зефир» и возьмем его под наблюдение, – сказал Драммонд.

Холмс устало кивнул.

– Но не мешайте ему встать на якорь рядом с Колумбовой выставкой, – произнес он тем же ровным, безжизненным тоном. – Лукан Адлер не должен знать, что нам известны его планы.

– Нам придется взять мисс Адлер под стражу, – сказал Драммонд.

– Бога ради, не сейчас! – взорвался Холмс. – С тем же успехом можно отправить Лукану Адлеру телеграмму, что мы его ловим. Установите за ней слежку, если можете сделать это аккуратно. Я хочу сказать, настолько аккуратно, чтобы даже такой змей, как Лукан Адлер, не заметил хвоста. А еще лучше – вообще не трогайте ее, пока… – Он не закончил фразу.