Волчьи законы тайги - Владимир Колычев

Но для этого он должен был, как минимум, снять деньги с карточки, а из-за ее несовершенства сделать это можно было в строго определенном банке. И еще неплохо было бы перевести дух где-нибудь в спокойном месте, подальше от бурлящей людской лавы.

Данила позволил увлечь себя попутному потоку, который вытолкал его на площадь перед вокзалом, заставленную автомобилями. Но он еще не успел отойти в сторонку, когда увидел вдруг одного из вчерашних громил. С ободранной щекой, в мятом костюме.

Парень был не один, за ним следовал другой верзила, такой же грозный, но незнакомый Даниле. Они тоже заметили его и почти бегом поспешили к нему.

Ночное беснование расковывало его изнутри, высвобождая из потайных емкостей резервные силы. Это как состояние аффекта, когда человек, спасаясь от собак, может перепрыгнуть через трехметровый забор, что в обычной жизни для него просто невозможно... Но и сейчас, в дневной своей бытности Данила мог дать бой «белым воротничкам». Только нужно ли ему это?

В разведгруппы набирали профессионалов своего дела, способных одолеть в огневом и рукопашном бою хорошо подготовленного противника. Но по уставу и тактической логике при встрече с врагом разведчики обязаны были уходить в отрыв, уносить ноги. Вступать в бой можно было, только когда другого выхода просто нет... А у Данилы выход был. И он мог задать стрекача. Что он и сделал. Забросил сумку на плечо, показал преследователем спину, а затем и пятки.

– Эй, постой!.. Стой, говорю!

Он мог бежать и быстро, и долго. Поэтому его смог нагнать только басистый голос громилы.

– Да не бойся ты!

Данила не боялся, но бежал, уверенно увеличивая разрыв. И даже увесистая сумка не была для него помехой. Он готов уже был свернуть в какую-то подворотню, когда неожиданно путь ему преградил черный джип. С легким шорохом опустилось боковое водительское стекло, и в глаза ему заглянуло черное жерло боевого пистолета. А тут и загонщики подоспели.

Громила резко схватил Данилу за плечо, рывком развернул его на себя. Он был очень зол на него, но ударить не рискнул: слишком хорошо помнил, чем это закончилось вчера.

– Ритка где? – жадно хватая ртом воздух, спросил он.

– Какая Ритка? – Данила с опаской покосился на пистолет, на прицеле которого продолжал держать его водитель.

– Ну, ты комедию не ломай! С кем ты вчера в поезде был?

– Вита ее зовут, а не Ритка.

– Да у нее сотня имен. А реально ее зовут Ритка. Или Марго...

– Я не знаю, где она. В Нижнем еще сошла... Вместе с моим колье.

– С чем?

– Ну, колье с бриллиантами. Очень дорогое...

– Вот ты придурок! Зачем заступался за эту дрянь? Так бы мы ее забрали, и ничего бы не было...

– Я же не знал, что она воровка.

– Теперь знаешь?

– Теперь знаю.

– Она босса нашего кинула, на триста штук, в евро...

– Я не знал. Мне она сказала, что сбежала от сексуального маньяка...

– Ну, сказки она рассказывать умеет... Попал ты, парень, конкретно попал.

– Ясень пень, попал. Колье девяносто тысяч долларов стоит.

– Ну, это твои проблемы. А что мы Ритку из-за тебя упустили, за это ответить придется. И за мою вывихнутую руку. И за то, что Генка башкой из-за тебя так стукнулся, что в реанимации сейчас...

– Все сказал? – насмешливо спросил Данила.

Он уже все рассчитал. Рывком сойти с линии огня, закрыться телом одного амбала, толкнув его на стрелка, вырубить другого... И так далее по спирали, пока не разделается со всеми тремя.

– Да нет, слишком много к тебе претензий, – качнул головой верзила. – И как-то ты должен будешь все это отработать.

– И как ты себе это представляешь?

– А так, поможешь нам Ритку найти.

– И это все?

– А что еще? – усмехнулся парень. – Мы же не бандиты какие-то. Ну, навешала тебе Ритка лапши на уши, ну, повелся ты. Я бы тоже на твоем месте за нее заступился. Что ж я, по-твоему, не мужик?

– Ну, я же не знал, что Вита, то есть Рита вас кинула, – развел руками Данила.

Он и сам был бы не прочь найти воровку, забрать у нее колье, чтобы затем с легкой душой отправиться к Лене.

– Ну, так а я о чем! Нам, парень, сводить с тобой счеты не резон, нам Ритку нужно найти. А Москва большая...

– Так она же в Нижнем Новгороде сошла.

– Ну и что? Села на автобус, и в Москву... А может, на поезд... Мы на ваш поезд немного не успели. Но ничего, следующий встретим. А ты пока вспомни, о чем она с тобой говорила. Ну, куда в Москву ехала.

– Куда ехала, к бабушке, в театральное училище поступать, – неопределенно пожал плечами Данила – Но ведь это вранье...

– Может, и вранье, а может, и нет... Да, кстати, меня Дима зовут. А его Рома... Ну и Витек у нас за рулем... Ты, Витек, пушку-то убери, ты же не в тире, как никак Москва кругом...

Кривоносый Витек потер вздувшийся желвак под левым ухом и нехотя сунул пистолет в кобуру под пиджаком.

– Ты не думай, стволы у нас по лицензии, все как положено, – обращаясь к Даниле, сказал Дима.

– Да мне-то что? Если бы вы стрелять надумали, мне-то какое дело, разрешенные у вас пули или нет...

– Это верно, пуля-дура, ей без разницы, из какого ствола лететь... Ты, наверное, голодный?

– Нет, в поезде перекусил...

– А у меня с утра в кишках не валялось... Поехали, сообразим что-нибудь...

Данила почему-то решил, что Дима остановит свой выбор на каком-нибудь ресторане или хотя бы кафе. Но парень велел Витьку ехать на вокзал, где и послал Рому в ларек за шауромой. Тот принес четыре брикета с азиатским лакомством и три банки холодного пива. Витьку спиртное не полагалось: он за рулем.

– Значит, к бабушке, говоришь, ехала? – спросил Дима, слив из лепешки себе в рот горячую смесь из масла и мясного сока.

Он старался есть аккуратно, чтобы не заляпать костюм и кожаное сиденье под собой.

– Так вранье же, – качнул головой Данила.

– Ну а вдруг?.. А у тебя колье, говоришь, вытащила?

– Из сумки.

– На девяносто тысяч? Откуда ж такое богатство?

– Да передать просили.

– Кому?

– Да одной там.

– Кто?

– Да тебе не все равно?

– Ну, все-таки бриллианты. Жаль вещицу...

– Так, может, найдем Риту, может, она отдаст...

– Да, если не загонит по дешевке. Тысяч за двадцать...

– Двадцать тысяч долларов? Это мало...

– Если ворованное, то и за двадцать тысяч рублей может уйти. Если руки будет жечь...